Надо избавиться от этого видения, но оно настолько поглощает мою фантазия, что ощущения становятся на грани боли и удовольствия. Перед глазами её тугие соски, взгляд доверчивых глаз прямо в мою черепную коробку. Движения не пошлые и развратные, а невинные, как будто она никем еще не тронута.
Это сносит башку моментально.
Крис вскрикивает, когда я стискиваю ее кожу и долблюсь как одуревший.
- О Боже, Боже, - шепчет в стену, царапая её ногтями, - только не останавливайся пожалуйста, Алекс.
Шлёпаю её по ягодице, чтобы голосом своим не портила мою эротическую фантазию, а потом ярко и мощно кончаю, чувствуя, как Кристина тоже вздрагивает и замерев всем телом, протяжно стонет.
На то, чтобы прийти в себя у меня уходит несколько долгих секунд.
Крис я в эту ночь отпускаю не скоро. Я, как будто подсел на видение, как на наркотик и трахаю именно ту девочку в полупрозрачной сорочке.
Это не есть нормально. Даже больше - это херово. Но настолько сносит крышу, что ночью я отказаться от этого был не в состоянии.
Крис, судя по тому, как она утром уползала от меня довольной и уставшей кошкой, понравилось тоже.
На следующий день я улетаю на восток. Есть пара предложений от покупателей, которые хочу рассмотреть. Клуб оставляю на Аллу. Она всегда неплохо с ним справляется, когда я отсутствую.
Да и мозги мне проветрить тоже не помешает.
Пока лечу, понимаю, что ночное помешательство было ничем иным, как банальной похотью. Лиза – это что-то новое. Непривычное в моем окружении. До нее тоже приходили разные девушки, и скромные в том числе, но она – как будто из параллельной вселенной и именно это меня зацепило.
Ничего. Пять дней моего отсутствия и как рукой снимет.
Когда возвращаюсь, первым делом отправляюсь домой, чтобы принять душ, а потом еду в клуб. Еще рано, и никого кроме клининга быть не должно.
Вхожу внутрь, прохожу по залу, внезапно замечая, как в коридоре за сценой по полу ползает уборщица.
Не понял… С каких пор у меня уборщицы убирают на коленях?
Пройдя туда, застываю. Задом ко мне на четвереньках ползет девушка, явно ничем не напоминающая Татьяну, но сильно смахивающая на Лизу. Машинально перевожу взгляд на её задницу, обтянутую черными лосинами и закатываю глаза, потому что этот вид явно отзывается моему больному сознанию.
Что я там говорил про пять дней?
- Ты что делаешь? – звучу грубо от того, что эта реакция меня злит.
Вздрогнув, Лиза оборачивается и меняется в лице.
- Убираю…
- С каких пор? – оббегаю взглядом не тронутое косметикой лицо и для себя отмечаю, что так она мне заходит еще больше.
- Просто, - заикаясь, неуклюже встает, но поскальзывается на воде, разлитой на полу и едва не падает.
Выбрасываю вперед руку, чтобы поймать её и рывком ставлю на ноги, тем самым придавив к себе.
Краска тут же ползет на её лицо, а сама она дышать перестаёт. Хрупкая пиздец… как мышка в моих руках. Раз – и шея свернута…
А пахнет от неё как... Не хлоркой или порошком. Чем-то легким и ненавязчивым. Трясу головой, разжимая руку. Лиза тут же осторожно, чтобы снова не поскользнуться, отходит.
- Что, просто?
- У Татьяны дочь в больнице оказалась. А я вызвалась помочь. Не увольняйте только её пожалуйста. И меня тоже. Она завтра уже будет, просто сегодня срочно нужно было уехать.
Сощурившись, всматриваюсь в её лицо. Не врёт вроде.
- А ты как узнала о дочери?
- Так я здесь бы… - осекается, метнув взгляд в гримерную, и я делаю тоже самое.
Там, около дивана стоит её сумка, та, с которой она заявилась в первый день. Я запомнил, потому что осмотрел её на присутствие запрещенных предметов.
Вещи в сумке небрежно валяются друг на друге. Рядом на столике чашка с тарелкой, а около них небольшая косметичка.
- Я не понял… ты здесь ночевала?
Прикусив губу, виновато опускает взгляд. Вся натягивается струной и кивает.