- Левка, я только позавчера вернулась, и ты бы знал, как я ехала в этот чертов Новгород!
- Маришка, а я уже знаю. С бандой байкеров ты ехала, как переходящий вымпел. - Грузный седой мужчина в Кракове улыбнулся в камеру понимающе и слегка с завистью.
- Откуда?
- На процессе была пресса, репортаж продали в Минск, оттуда разошлось, неважно. Что тебя не уронили и все эти божьи придурки живы, я тоже уже догадался. Ты не замерзла?
- Вроде нет. Я была настолько на нервах, что ничего не почувствовала, мы очень боялись не успеть. Граф Новгородский когда нас увидел, его аж перекосило, тебе не рассказать.
- Почему не рассказать, давай рассказывай.
- Ну, я тогда с начала начну. На Рош-а-Шана или на Суккот... нет, на Рош-а-Шана все-таки, нам чуть не поменяли наместника посредством взрывчатки.
- Мариша, но Рош-а-Шана - это же осень?
- Ну да, тогда все и началось. Погоди, Левка, не перебивай. В общем, было покушение на него, и он не только выжил, а еще и сделал вид, что ничего не было вообще. Но видимо, что-то все же было, потому что после того случая всех ребят Эмергова, болтающихся у нас, оставили в покое и перестали замечать, зато взялись за наш боевой край. Нет, не возражай, у нас с ними один программный документ. В общем, для начала полностью вытрясли город, тут было ужас что. Выяснилось, что уже давно есть списки всех организаторов акций, часть людей расстреливали прямо там, где брали, а еще аресты, обыски, допросы... В общем, очень нескучная была осень. А у меня и так было чем заняться, скажу тебе. Но когда обратившуюся за помощью семью приходится срочно эвакуировать из края чуть ли не на собаках только потому, что школьник участвовал в организации карательной акции против оккупантов, и так пять раз поверх всего...
- Милая, ты хоть спала? Прости, я не в том смысле. В том, конечно, тоже, но...
- Да, Лева, ты прав. Спать было некогда. Дрыхнуть тоже. Дрыхнуть, должна отметить, хочется больше. Ну так вот. Через месяц примерно наши боевые друзья сообразили, что происходит, и начали отстреливаться при аресте всерьез. Несколько раз люди успешно уходили, мы их прятали, потом переправляли из края, куда получалось. В основном Эмергов принимал. Подожди, я закурю. Да, так вот. Я тебе скажу, везение Лиски - это что-то особенное. В Новгороде накрыли квартиру, где она гостила, так она за пятнадцать минут до звонка в дверь вышла за хлебом, а остальных мы как раз вынимали из-под суда. Но перед этим она была в Мурманске, и эти идиоты, представь, прислали наместнику ее фото на фоне городских достопримечательностей, а потом еще и видеоролик с наилучшими пожеланиями ему и поздравлением с Новым годом. Конечно, за ней приехали. Но не нашли, разумеется. Она была уже в Беломорске. Во Пскове ее тоже поискали, особенно было миленько, что она там была одновременно с наместником, я бы дорого дала за то, чтобы видеть его лицо при встрече с этим известием. Так что в Новгород за ней ехали уже очень всерьез. И я тебе скажу, она все-таки очень большая молодец. Потому что когда их похватали, она рванула в Хельсинки, нашла там как-то Миику Кооскинена и объяснила ему суть событий, а уже он вышел на меня. Представил мое удивление?
- Честно говоря, твое удивление я представил уже не очень. Мне и своего хватило. От услышанного. У вас там, похоже, совсем не скучно.
- А ты как хотел? Оккупация - тот еще аттракциончик, иначе и быть не могло.
- Я хотел долго и счастливо, и по возможности вместе, но ты уж рассказывай, как было.
- Ну так я и рассказываю. В общем, когда она ко мне сама пришла, я уже была в курсе ситуации в достаточной мере. Ее я пересунула по-быстрому в очень дальний угол Псковской области, в Усолье. Оттуда до электрички пешком часов восемь, при этом три двора целых и два горелых, и единственной семье жителей все равно, кто ты и кому родня. Пришел - вот тебе свободный дом, заходи, живи. Она и жила там, сколько получилось. Ее оторванцев мы как-то из-под суда вынули. Конечно, не без побоев, но живых. А когда мы приехали к ним туда на суд, этот самый граф, вот я не помню, как зовут эту рожу, распорядился всех задержанных выпороть и выкинуть из города, чтобы только мы больше не приезжали. Мы ему между арестом и судом успели примелькаться, так он решил, что если ускорить суд, мы не появимся, наивный...
- Ну ты его прости, он же просто тебя не знал до сих пор, теперь вот знает и будет готов.