- Закрой ноги, замерзла же.
- Замерзла, - кивнула она. - И смысла этого маневра пока не поняла, не объяснишь ли?
Валентин пожал плечами:
- Да мне обстановка не понравилась. Слишком много народу на площади без дела терлось, фиг пойми почему.
- А тут тебе нормально? - Полина приподняла бровь.
Валентин засмеялся:
- Нет, и тут не нормально. Но вторым номером до нормального места я тебя не довезу, - и, закончив фразу, он отправился к стойке.
Полина подумала с минуту, барабаня пальцами по столу, дождалась, пока он подойдет, и предложила:
- Знаешь что? Поехали-ка в гости.
- Так не доедем же. - Валентин поставил на стол поднос с чаем и пирожками.
- Доедем. Отсюда, если не ломиться на проспект, пять минут.
Через пять минут они действительно притормозили у подъезда Марины, еще через минуту позвонили.
Хозяйка открыла им дверь и театрально-сварливым голосом произнесла: "Учтите, еды у меня нет".
Валентин предъявил пакет с пирожками:
- Мы привезли.
Вечер был очень долгим, бурным и трудным. В "Колобок" за пирожками скатались еще дважды. Ночевать остались там же, где и говорили, поскольку в комендантский час катиться группой из трех байков на Славы с Некрасова с цветами на куртках - затея, годная только как метод прорекламировать Сопротивление, но ни в коем случае не как способ доехать домой. Беседа дала в сухом остатке одну пословицу, мгновенно разлетевшуюся по городу, и один короткий текст с длинными и для многих неприятными последствиями.
Пословица появилась сразу в шести местах ВКонтакте, так что Дейвин и не искал источник, только рукой махнул. Неповторимый стиль Аугментины читался с первого взгляда, но это невозможно было даже доказать, не то что предъявить.
"Декоративный перец - это такое растение, а не сааланский аристократ" - и десятки лайков и репостов по всей сети, от Москвы до Хабаровска и от Калининграда до Киева.
А текст в блоге она разместила еще дня через три.
И про Живой Город.
Ничуть не отказываясь от своих слов по поводу мужества и порядочности этих людей, хочу сказать и про свою личную позицию по поводу политики группы.
Этические критерии, которыми в жизни пользуется человек, бывают двух типов, если не говорить о содержании. Первый - этика условная: "знаю, что порядочный человек должен всегда поступать именно так, но сам в такие ситуации никогда не попадал; но уж если попаду - поступлю порядочно, в чем и уверен". Второй - этика безусловная: "я не знаю, что об этом думают остальные и как они действуют, но всякий раз, когда я оказываюсь в такой ситуации, я испытываю непреодолимую потребность поступить так и так; сопротивляться ей не могу". Критерии условной этики мало того что включаются в систему ценностей только под влиянием авторитетов, они еще и плотно связаны с вербальными утверждениями и должны довольно часто повторяться вслух, потому что больше подкреплять их нечем. Эти критерии испытывают серьезное напряжение при встрече с реальностью и часто ломаются, создавая внутренние проблемы их носителю. Потому, что плотно прописаны в словарь, а человек - тварь речевая.
А положения безусловной этики встают в характер, как его родная часть, и живут там, несмотря на все жизненные передряги, пока характер цел.
И вот еще что важно: никогда нельзя знать, условная или безусловная этика двигает человеком, пока эта самая этика не придет в столкновение с интересами личной безопасности. Но когда эта самая этика приходит в конфликт с самой собой, не заметить проблемы можно только с очень серьезной посторонней помощью. И вовсе не финансовой.
Только этим я могу объяснить то, что у администрации саалан пресс-служба состоит из уроженцев края. И только это могло обеспечить ту скорость, с которой Живой Город нашел взаимопонимание с администрацией саалан после смены наместника. Вероятно, с личным обаянием у нового наместника все в порядке, других причин "не заметить", как сааланские нормы выглядят на практике, я не вижу.
Но объяснять это людям, занимающимся защитой интересов города как культурного объекта, или человеку, профессионально занимающемуся сведением к чему-то общему двух разных культурных норм... С моей пушистой моськой в этот благоухающий свежей выпечкой круг (или ряд)... Не хочу и не буду.