На конфиденции в день ареста Медуницы Айдиш сказал графу, что действительно, долг перед империей, вассальные обязательства и честь дворянина иногда бывает очень сложно совмещать, особенно в новых землях, но ответа не дождался - и не стал повторять.
- Слышишь, ты там живой?
- Угу. Пока еще.
- К кому вызывали-то?
- К Самому.
- И что?
- Да эта стерва Лейшина в ответ на нормальный человеческий разговор разродилась открытым письмом в его адрес, а Фонтанка эту ее портянку скопировала и ему переадресовала. Как она узнала мою фамилию, вот что интересно.
- Это как раз неинтересно, нас фотографировали и вывешивали фото с должностями полгода назад, ты просто забыл. И что он тебе сказал?
- Ну чего сказал... "в логике империи это личное оскорбление, нанесенное мне злословием обо мне за моей спиной, и я в принципе мог бы предложить выбирать оружие уже сейчас, но понимаю, что говорю с человеком простого происхождения, поэтому в следующий раз будет порка плетью, а пока вы свободны, идите работайте".
- А что ты ей сказал-то?
- Да ничего особенного. Предложил внимательнее выбирать клиентов, а она топыриться начала, мол, клиенты у коллегии адвокатов, а она нормальный правозащитник, у нее подопечные. Я ей - вас же живой не найдут рано или поздно с такими подопечными, просто до дома не дойдете, вам себя разве не жалко? А она мне в ответ, вместо благодарности, начала - не надо, мол, ей угрожать и вообще администрации тоже стоит последить за соблюдением закона, чтобы журналисты не рассказывали вам ваши служебные обязанности. Ну прямая же угроза! Я и сказал ей, что закон создают там, куда ей вход пока закрыт, и что ее мнение в процессе создания закона вряд ли будут спрашивать. Хотел просто объяснить, может, она человек и поймет нормально. А она - вот так, открытое письмо с публикацией. И этот еще, работодатель, чтоб его... Средневековье головного мозга.
- Не выпороли пока? Ну и сиди, раз зарплату платят. Такой оклад ты больше нигде не найдешь. А Эмергов чиновникам приоритетных условий при эмиграции не дает, ему военспецы нужны и технические специалисты.
Из внутреннего чата пресс-службы наместника, 02.10.2023
Увидев, кто, на взгляд Дейвина, "умеет правильно спрашивать", я обиделась. Ну он бы еще участкового приволок. Говорит про войну магов, а сам приводит двух бесцветных людей из Большого дома, представляющихся невнятной скороговоркой, и утверждает, что уж они-то смогут у меня узнать все, что не получилось у него. А потом эти двое начали задавать свои вопросы, и начался кромешный ужас. Я слушала их, соглашалась с тем, с чем могла согласиться, отрицала полную чушь, отказывалась говорить и пыталась добиться четкой версии для записи в протокол. Но протокола не было и не было, а чуши становилось все больше. К пятому дню я уже не понимала, как я могу быть тем, чем они меня называют. Извините, или перед ними психически неполноценная, или хитрый, умный и осторожный террорист. Или я отмороженная дура с промытыми мозгами, или преступник международного уровня, расчетливо и хладнокровно убивавший, разрушавший и что-то там еще. По отдельности - что угодно, наверное, можно на человека натянуть. Но вместе оно не бывает. Просто не бывает. А в углу комнаты молча сидел Дейвин да Айгит, которого тоже не бывает, и внимательно слушал их милые беседы со мной. Учился, видимо.
Я уточняла, не понимала вопросов, просила переформулировать, отвечала буквально, не понимая намеков. В промежутках твердила им, что они взрослые люди и учились в школе, так что сами знают, что нет такой науки магии, так что пусть сразу говорят, чего они хотят от меня на самом деле. Между словами я терла глаза, чтобы разогнать из них звездочки, втыкала ногти в ладони, чтобы не упасть мордой в стол прямо во время очередного вопроса, старалась не смотреть на графин с водой, понимая, что попить мне не дадут, украдкой ловила ноздрями дым чужой сигареты и убеждала себя, что уже покурила. И держалась, держалась, держалась за невидимую опору, которая истончалась и таяла прямо у меня под руками.
Двух присланных Иваном Кимовичем "ребят" Дейвин предупредил обо всех сложностях сразу. И о том, что попытка надавить физически или испугать приведет к смерти его подопечной быстрее, чем они успеют понять это, и о том, что она об этом знает и нарываться будет старательно и неустанно. И о том, что она помнит далеко не все из того, что она видела и делала, он тоже сказал. Потом отдельно объяснил еще раз, что их задача - как раз выявить, может ли она вспомнить хоть что-то из забытого безопасно для себя. На лицах следователей написалось что-то сложное, но они все же начали работать. К концу первого дня, отпиваясь чаем у доброй Нодды в приемной Дейвина, они осторожно, по слову, высказали свои соображения по поводу увиденного. Соображения были неутешительными. С точки зрения местных специалистов, а в их квалификации Дейвин не сомневался, они имели дело не с террористкой, а с нормальной анархисткой, за которую международное сообщество еще припомнит все грехи от Адама ведомству вообще и им лично. И сами они при этом в правовом поле выглядели так, что хоть меняй паспорта вместе с формой носа. Вне зависимости от итогов этих задушевных бесед. Дейвин выслушал все это, кивнул и сказал: "Продолжаем пока".