Гвардеец тяжело оперся на стойку.
- Платно? Я все правильно понял? Она согласна, потому что ей за это заплатят? И так все здесь?
- Да, совершенно верно, любая из девушек на фото из этих журналов согласна быть с вами за названные деньги. В первом журнале те, кто сейчас здесь. Остальных можно вызвать звонком, но придется подождать, пока выбранная вами девушка доберется сюда.
- И ни одна не возразит?
- Если вы не захотите ничего сверх оплаченного - почему бы ей возражать? И улыбаться будет, как настоящая.
Этот гвардеец был прочный парень. У бедняги даже хватило выдержки сказать "извините за беспокойство, спасибо, не нужно" перед тем, как выйти. Барышня пожала плечами и молча нырнула за стойку. Откуда-то из коридора вышли два невысоких квадратных крепыша и молча закрыли за ним дверь. По дороге в Адмиралтейство он сам заметил, что совсем раскис. Поэтому вместо того, чтобы вернуться в казарму, он попросил конфиденцию. Прождав ее почти час, он разрыдался у первого же свободного досточтимого, нашедшего на него время. Досточтимый сперва дал ему выплакаться, затем выслушал, вытаращил глаза и поскакал к начальству, как сайни, укушенный за хвост. Другой досточтимый, постарше, выслушал младшего собрата, пришел с ним в комнату для конфиденций и еще час объяснял несчастному парню, что дело вовсе не в нем и что он не стал за неделю в казарме настолько страшен, чтобы покупать внимание невольниц за деньги у их хозяев. Успокоив кое-как бедного солдата, досточтимый открыл портал и ушел в Приозерск докладывать достопочтенному о случившемся.
Вейлин только кивнул: "Ну да, опять, этого следовало ждать, я предупреждал". После ухода собрата по обетам он отправил своего секретаря с запиской к князю. Димитри, получив записку, велел Иджену идти в пиар-службу и проследить, чтобы они быстро подготовили статью о предстоящих мерах против виновников попрания закона и приличий в крае. Меры предполагались серьезные, вплоть до порки плетью для местных и выдворения из края для иностранцев за участие в купле-продаже секса.
На следующий же день нововведения начали комментировать. Сначала вышла длинная статья за подписью Вейлина. Следующими появились разъяснения к ней от пресс-службы империи, потом посыпались мнения всех мастей. Сопротивление хранило каменное молчание. В блоге Аугментины опять появились поморские сказы, боевое крыло глумилось над гвардейцами имперских легионов, обещая им раз-два по зубам то за одно, то за другое, и продолжало сыпать риторическими вопросами про Алису. Девчонки порыдали на плечах у мамочек и сутенеров, получили обещания обезболить, выкупить, вылечить и принять обратно, если что, - и пошли на работу снова.
Но история развернулась совершенно не так, как все ждали и привыкли. Имперские гвардейцы совместно с блаженненькими в сером, которых иначе как ансамблем пляски без песни никто не называл, устроили очень конкретный рейд по городу в поисках салонов, предлагающих интим-услуги. А потом следующий. И еще один. На каждый найденный адрес приходили по четыре пятерки гвардейцев в сопровождении двух-трех досточтимых. Сутенеров, мамочек и клиентов драли плетками прямо во дворах и вышвыривали на улицу, обещая при повторной встрече клеймо железом на лоб и на спину. А девчонки оставались в салонах под охраной гвардейцев, и досточтимые объясняли им их обстоятельства, их права и варианты, из которых они могли выбирать. Список вариантов был довольно объемный, но возможности вернуться к прежней деятельности в нем не было. Для тех, кто не представлял себе самостоятельной жизни, был даже вариант ухода за звезды, в монастырь метрополии. И судя по тому, что рассказывали граждане в сером, эти их монастыри были развеселым местом. Можно в них было почти все, а обязанности делились на привычные, состоящие в основном из обиходных дел, и приятные, типа танцев и гимнастики. Девчонки, закономерно предполагая пакость в красивой обертке, привычно ежились от расписываемых благ и изо всех сил старались адаптироваться в городе.
В середине января завернуло таким морозом, что охнули даже местные. Последние четыре года зима в городе была европейской, с серыми дождями до конца декабря и бесконечными оттепелями, и от холодов все успели отвыкнуть. Ну а гости так просто взвыли. Питерские минус семнадцать с ветром - это серьезно. Гвардейцы имперских легионов постоянно попадали к целителям с обморожениями. Князь тоже не любил холод. Он умел переносить его легче, чем многие из солдат, но кроме этой сложности, были и другие, и на все вместе не хватало даже его сил.