Марина написала о программе концертов в своей группе:
"Город выжил зимой девятнадцатого года, пережил и эту зиму. Зима двадцать четвертого запомнится нам иначе, чем зима после аварии, но она тоже была сурова к нам. Многие наши друзья остались в этой зиме. Мы помним о них. Мы поем и плачем о них. И город будет жить и их надеждами тоже. Когда-нибудь сбудется, ребята. Когда-нибудь обязательно сбудется".
Была и деталь, о которой Лейшина писать не стала. На последнем концерте, посещенном ею, Полине подарили комм последней модели со словами: "Поля, хватит позориться со своим смартфоном, он ведь у тебя еще до Вторжения был". Средство связи это действительно было уже городской легендой, как и зажигалка Лейшиной, принадлежавшая раньше ее отцу и доставшаяся ей по наследству. Но Марине даже не пытались дарить другие Зиппо - эта была уже антикварной. А смартфон Полины, в отличие от надежной американской механики, от старости глючил и просился на пенсию последние года два, и это раздражало всех, кто был вынужден с ней созваниваться. Сама она не замечала этой мелочи на фоне остальных ежедневных неудобств.
Дейвину запись Марины показали, разумеется, местные коллеги. Он расстроился по двум причинам сразу. Во-первых, местные баллады о героях все-таки проехали мимо. Местные опять не поделились с пришлыми. Во-вторых, сообщение об этих их встречах содержало заявку на обещание снова поднять знамя боевого крыла. И новые враги тоже не хотели показывать лица. Дейвин допил свой чай, надеясь, что по нему не слишком видно, насколько он раздосадован, и отставил кружку со словами:
- Если мы их не нашли прошлым летом, то и не найдем, старые боги с ними, пусть идут куда хотят, пока не пакостят. Оборотни критичнее.
- Кто такие эти ваши старые боги? - спросил один из безопасников.
- Черти, если по-вашему, - усмехнулся Дейвин.
- А... - кивнул головой собеседник. - У нас тут старых богов тоже в черти записали.
- Да, - согласился Дейвин, - это, наверное, под любым небом одинаково.
Имя Марины Лейшиной он запомнил. Уже не на всякий случай, а точно зная, что встреча обязательно будет.
В начале марта из Московии вслед за Вейлином вернулся Стас, уже доросший до полного имени Станислав, и с ним Гейр и Дэлис. Вот-вот должны были доехать восемь женщин, найденных ими в Московии, и пять молодых мужчин, тоже из числа пропавших на стрелке Васильевского острова летом восемнадцатого года. Князь распорядился всех передать в программу реабилитации, но опекать их должны были в замке в Приозерске. Димитри надеялся, что ему удастся подробно расспросить их о пережитых злоключениях, и это прольет какой-то дополнительный свет на то, что тут было до аварии. Стас привез аттестат о полном среднем образовании и подробный доклад обо всем, что маленькая команда делала в Московии все это время. Димитри слушал его ежедневно в течение двух недель по часу, затем отправил с подробностями к Дейвину.
Дейвин справился за день, задал несколько вопросов, выслушал ответы, скрипнул зубами, выдержал паузу и сказал парню:
- Ты человек князя. Но эти детали приноси мне. Это моя обязанность и моя забота. А все остальное неси прямо достопочтенному, сейчас этим занимается он.
На солнцеворот Аугментина соизволила отметить старания имперской администрации в области решении проблемы с проституцией короткой заметкой.
"Должна отметить: законы природы незыблемы, несмотря на наличие пришельцев и инородной фауны. Математика работает, как и прежде, минус на минус дал плюс и в этот раз. Два явления одного порядка, встретившись, успешно друг другом заняты и городу не мешают: наши гости обнаружили такое социальное явление, как проституция, и полностью заняты выдворением этого явления из их поля зрения. Не могу сказать, что лично меня это расстраивает или огорчает, учитывая, что, ради разнообразия, хотя бы это они сделали почти по-человечески. От их защиты не страдают женщины, вовлеченные в криминальную занятость, которой проституция, несомненно, является. Злоупотреблений в их приютах, по данным женских общественных организаций, нет, так что природная закономерность проявлена в полном объеме. С чем нас всех и поздравляю".
Дейвин прочитал и кивнул самому себе. Ждать от нее похвалы и открытой благодарности было бы странно, но эта порция перца была ощутимо разбавлена медом.