Моим соседом за одним из крайних столов оказался, судя по цветам одежды, какой-то мелкий вассал Дейвина да Айгита, не маг. Он подкладывал мне мясо, срезая куски с бараньей туши, уговаривал попробовать того или иного вина. Сперва он говорил на плохом русском, потом мы перешли на сааланик. Он приехал в Озерный край недавно, был младшим сыном барона с Ддайг, мог бы получить землю там, но захотел посмотреть на Новый мир и приехал сюда. В первые дни у меня получалось болтать с ним, смеяться, пить вино, а вот есть я не могла, как он ни уговаривал.
К вечеру я обычно уставала и из главного зала больше всего хотела вернуться в свою комнату, забиться в душ и выплакаться. Но чаще получалось, что я оказывалась в знакомом кабинете, занятая знакомыми разговорами все с тем же собеседником и наблюдением золотых бликов от камина на стенах в красноватых от света огня сумерках. Димитри не сделал перерыва в беседах даже на праздник. И как он ни пытался сделать обстановку непринужденной, а разговор - легким, я все еще смотрела на князя, как кролик на удава, и отчаянно мечтала оказаться подальше от него, от этой комнаты, от замка, города, страны и планеты. И каждый день я предавала свой Дом, своего принца и свою прежнюю жизнь, начавшуюся четверть века назад в ветреный осенний день, когда я заблудилась в лесу у Финского залива.
Когда я потом думала о том дне, я так и не смогла ни разу вспомнить, что точно случилось. У меня все время получалось, что вот я иду, смотрю на залив, до которого уже рукой подать, делаю шаг - и сразу сижу на здоровом таком булыжнике рядом с горным озером, не понимая, где я и как тут оказалась, а ко мне идут ребята в странной одежде.
Все, что было потом, слилось в бесконечный хоровод лиц, цветов, запахов и звуков, настолько чужих и чуждых, что у меня не осталось слов описать каждое впечатление. И даже язык, на котором я начала думать, пришел откуда-то извне и никак не помогал понять происходящее. А потом вдруг все стало привычным, знакомым, и казалось, что так было всегда. Конечно, какое-то время я искренне боялась, что сошла с ума и это у меня галлюцинации, и вовсе я не на другой планете, не учусь в школе для подростков, причем не физике и химии, хотя и им тоже, а самой настоящей магии. Если бы я смотрела фильм про Гарри Поттера, то непременно назвала бы этот интернат Хогвартсом. Но в тот год еще даже книга не была переведена. Земля, где я оказалась, называлась Созвездие Саэхен, а ее обитатели, соответственно, сайхи. И, поскольку выяснить, откуда я, такая красивая, на них упала, они так и не смогли, мне предстояло жить с ними. В их мирном уютном мире, давно забывшем, что такое войны, вражда, смертельные болезни, мегаполисы и испорченная экология, в мире, в котором техника и магия слились воедино, а космос не пугал, потому что существовали межзвездные путешествия по порталам. И мне тогда казалось, что единственное препятствие перед новой, счастливой жизнью - это экзамен, который я непременно сдам и стану магом. Но все оказалось сложнее, чем думали мы с ребятами, нашедшими меня у озера.
За несколько дней до формального окончания школы и распределения на практику в великие Дома мы выбрались в горы, посмотреть на танцы драконов. Нам повезло с погодой, было сухо, солнечно и очень тихо.
Ноги проскальзывали на каменной гальке. Я, падая и чертыхаясь, лезла за Максом и Тессой по крутому склону Северной горы. Почему они видят, куда можно надежно поставить ногу, а я нет? И ведь не колдуют оба, что особенно обидно. Просто мелькают уже где-то далеко впереди. Когда я добралась до вершины, мокрая, взъерошенная и покрытая пылью, мы чуть передохнули и отправились дальше. Мои спутники выглядели так, как будто только вышли из дома, а не шли сперва два часа через лес, потом еще столько же в гору.
- Далеко еще? До драконов ваших...
- Нет, только водопад обойти, - звонко ответила Тесса.
Я мысленно застонала - значит, опять они по камушкам, как кошки, проскачут, а я два раза упаду, пять раз поскользнусь. Почему же так? Мы учились и тренировались вместе, но у них всегда получалось, а у меня - нет.
- Ты куда на практику перед экзаменами?
- В дом Золотой Бабочки. Говорят, Гинис не особо рад, что ему меня подсунули. Он хотел кого-то из своих.