Он провел над столом рукой, и над поверхностью стола возникло объемное изображение небольшого трехмачтового корабля с шестью парусами, напомнившего каперангу кнорр из учебника по истории кораблестроения. Хозяин кабинета понимающе кивнул:
- У нас такие тоже были. Но давно, лет пятьсот-шестьсот тому назад. Потом были побольше и побыстрее, а лет триста назад стали строить вот такие, - он кивнул в сторону фото на стене.
- Я показал мой, - сказал Димитри. - Мы называем такие корабли "цветок", этот зовут "Лунный цветок".
- Что, собственный? - оживился каперанг.
- Конечно, - ответил князь, - у нас весь флот частный. Но этот красавец у вас на фото... Я рад был его увидеть. Жаль, что у вас такие, похоже, больше не строят.
- Так у вас не один корабль? - спросил кто-то из присутствующих офицеров.
- Нет, конечно, - сказал наместник. - "Лунный цветок" почтовый и для срочных небольших грузов, а грузовые выглядят вот так.
Над столом появились изображения чего-то совсем архаичного и довольно громоздкого. Димитри прокомментировал:
- Этот, полугребной, из "ящеров", так зовут этот класс судов, а вот этот, одномачтовый с двумя парусами - "дракон", на них гребцов нет. "Ящеров" я оставил два. Их рейсы трудно окупить, содержать гребцов дорого, а рабство у нас отменено. "Драконов" у меня больше всего, сейчас достраивают восьмой. Еще в моем флоте три "цветка" и больше, думаю, не будет, пока я здесь настолько занят.
"Ящер" был похож то ли на галеон, то ли вообще на трирему, а "дракон" больше напоминал дромон, но весел, за исключением рулевых, на нем не было. Офицеры переглянулись. Каперанг кому-то за спиной Димитри сказал: "Сережа, сбегай. Сразу три давай, чтобы туда-сюда не ходить". После чего развернул монитор в кабинет экраном и переместился к внешнему углу стола с мышью и клавиатурой. Димитри не заметил, кто и когда принес виски и стаканы, потому что к этому времени он как раз увидел на экране монитора изображение клипера и внимательно слушал рассказ о разнице между почтовыми и чайными клиперами. Все, что было после, сами мурманцы позже определяли, чуть не краснея от смущения, как "фестиваль детских сказок и пацанячьей романтики". И продлился он полную семерку дней.
Потом, перед отъездом, был полет на вертолете в несколько поселков, ужаснувших князя нищетой и скудостью жизни. А "для улучшения настроения" ему показали Ловозерье, там как раз был самый пик короткого и бурного северного лета, и все формы жизни пытались успеть продолжиться, радуясь скоротечному теплу. Разумеется, Димитри не забыл за вторым первое и знал, как будет решать вопросы со снабжением этих поселений. Маяки для порталов он оставил там сразу, чтобы можно было заниматься судьбой этих поселков немедленно после возвращения.
Новые друзья прокатили Димитри через Североморск до Архангельска, что называется, с ветерком - на одном из эскадренных миноносцев. В Североморске кроме эсминцев он увидел и торпедные катера. Удивил князя только один пункт программы - визит на кладбище. По дороге ему скороговоркой объяснили, что мемориальное кладбище Северного флота, на которое они и направлялись, появилось в годы Великой Отечественной войны в поселке Ваенга, из которого вырос Североморск. В военное время в Ваенге размещался один из аэродромов Северного флота. Поэтому большая часть похороненных в военное время - авиаторы. И что вообще во время Великой Отечественной войны Северный флот делал массу самых разных дел. Оборонял побережье и два важных полуострова, Средний и Рыбачий, охранял грузовые караваны, препятствовал передвижению судов противника, поддерживал армию, сражавшуюся неподалеку, производил кратковременные вылазки на сушу в районе боевых действий и участвовал в том, что его сопровождающие определили как большую войсковую операцию. По описанию Димитри едва не решил, что это маленькая самостоятельная война, но говорить ничего не стал. Его ребятам на Ддайг приходилось делать подобное, но разумеется, не в таких масштабах.
Рассказали ему и о том, что часть моряков участвовала в боях на суше вообще не на севере. Североморцы были и под Москвой, и под Петербургом, во время той войны называвшимся почему-то Ленинградом, и под Сталинградом, теперь носящим название Волгоград, и даже на Северном Кавказе. Димитри заметил себе, что историю переименования крупных городов надо посмотреть отдельно, в ней было что-то настораживающее - и продолжил слушать.
Он узнал, что в ходе войны Северный флот пополнялся авиацией и кораблями с Тихого океана и Каспийского моря, а также за счет английских кораблей, временно переданных СССР в обмен на трофейные корабли Италии, захваченные во время войны и разделенные между союзниками. Услышав это, Димитри усмехнулся: законы моря везде одинаковы. Собеседник кивнул и развил мысль. В той войне моряки севера, разумеется, дрались на морских путях врага и защищали свои. А еще помогали приморскому флангу сухопутных войск. Бои шли на Белом, Баренцевом и Карском морях, в акваториях до пролива Вилькицкого, одновременно на воде, под водой, в воздухе и на побережье. В них участвовали подводные лодки, надводные корабли, авиация и береговые части. Флот высаживал десанты и разведывательные отряды в тыл врага, формировал и посылал на сухопутный фронт части морской пехоты. Димитри представил себе масштабы этой бойни, уточнил число участников, услышал только о количестве погибших - и не поверил. Но повторил вслух и запомнил.