Эрмитаж, филармония, цирк, стрелка Васильевского острова, исчезновение девочек-выпускниц в ночь после выпуска, инцидент на трассе Р-23, инцидент в Корытово, публичные порки, обыски и расстрелы этого лета... ряд будет наверняка продолжен завтра. А может, и сегодня. Как они отвечают на все вопросы города? Они тупо моргают и отворачиваются. Или пожимают плечами и говорят: "Вы сами виноваты".
Вывод крайне прост: если вы несете потери, заметные даже посторонним, и вам некого винить, кроме себя, то в списке ваших обстоятельств нет ни одного годного. А значит, и жалеть не о чем. Что бы вы ни пытались сберечь, оставаясь в этой ситуации и рядом с этими людьми, именно это вам столько и стоило. Самое противное, что ваши жертвы напрасны, и то, что вы спасали, уже погибло. Поэтому - хватит под них гнуться.
За чтением этого текста Димитри застала пришедшая с докладом Асана. Князь сделал ей знак подождать и продолжил читать, морщась и потирая висок.
- Какие-то сложности, мой князь? - осведомилась виконтесса.
- Не знаю даже, Асана. Скорее, огорчения. Мы дожили до того, что нас ставят в один ряд с фавнами и оборотнями. Хочешь ознакомиться?
Асана прочла, внимательно и медленно. Потом посмотрела на Димитри.
- Это что же она делает, князь? Она выводит отношения на грань вызова на дуэль, но не посылает вызов?
- Именно, - кивнул он. - Смотри, она как бы сообщает мне, что письмо с вызовом может оказаться в моей почте в любой день. И рассказывает горожанам, как проделать такое с любым из саалан, оказавшимся в городе. Ответа ее заявка не подразумевает. Более того, любое неосторожное движение с моей стороны - и я уступаю ей выбор оружия. Не думаю, что она согласится остановиться после первой крови. Грустно, это могла быть дружба.
- Наверное, - задумчиво протянула Асана. - Она выглядит как честный враг.
- Да, - подтвердил князь. - Она делает все совершенно прозрачно, и я пока не могу ответить, не потеряв лица. Но кроме противостояния воли и неприязни, у этой вражды есть и деловой аспект. Они нас оставили без всех основных местных видов связи одним движением. При этом у меня нет ничего такого, чем они бы пользовались хотя бы из необходимости, я уж не говорю про острую нужду. Все местные, работающие на нас, покупают еду и предметы первой необходимости в магазинах для администрации. Свои магазины есть у полиции и у врачей, у спасателей и у учителей, - у всех, кто носит форму или относится к каким-то местным сословиям. Знаешь почему?
- Нет, мой князь, совсем не думала об этом, - качнула головой светловолосая виконтесса.
- А потому, что первыми снабжать город начали они. Вряд ли она сама, но это ее друзья и соратники заботились здесь о воде, свете, тепле и привозили в город еду, мыло, лекарства, белье и тетради для детей.
Асана широко раскрыла глаза:
- Неужели они отказались торговать с нами? - большего отторжения она не сумела себе представить.
- Не только с нами, Асана, - вздохнул князь, - Со всеми, кто стал работать с саалан.
- А они не заявят, что они такие же хозяева края, как и ты? - виконтесса нахмурилась.
- До последнего решения Вейлина они честно платили налоги и не делали никаких заявлений, - пожал плечами князь. - Да, она ругалась в сети на мои методы и решения, учила горожан ходить мимо наших гвардейцев, как мимо стенки, но не больше. А после смерти тех двоих они не заявили, а продемонстрировали. И я бы не хотел повторения.
Асана смотрела на него, не понимая. Когда он закончил говорить, она начала возражать:
- Но почему это так важно? Что особенное случилось? Ну, три дня без связи и транспорта. Это же не девяносто суток без Источников. Еще немного, и горожане их сами нашли бы и заставили заниматься своей работой, уж раз они взяли ее на себя.
- Нет, Асана. - Димитри грустно улыбнулся. - Было бы не это. А обвинения мне в том, что город остался без связи и транспорта, и отказы подчиняться моим требованиям. И кстати, я не вижу действенного способа восстановить порядок в этих условиях.
- Ну, они, конечно, имеют право возражать... - начала виконтесса.
Димитри остановил ее взглядом.
- Асана, запомни. Возражения - это просто заявление о несогласии с чьими-то действиями. Протест - это когда кто-то говорит, что в чем-то не участвует. А сопротивление - это когда кто-то делает так, что и другие в этом не участвуют. Потому что, например, не могут. Лиска так и делала, пока у нее были возможности.
- Аугментина тоже маг? - быстро спросила Асана.
- В том-то и дело, что нет. У нее другие возможности. Я бы предпочел, чтобы она тоже была магом, но мне не повезло.