Марина подвинула по столу флешку, Валентин взял ее и прицепил на цепочку, к грозди уже болтавшихся там накопителей. Поднимаясь из-за столика, он сказал:
- Не бери тут кофе больше. Не умеют они его.
Боевое крыло Сопротивления к середине новогодних праздников наконец осознало, что осталось без знамени, и окончательно пошло вразнос, даже уже не по ветконтролю, а прямо по невовлеченным обывателям, портя репутацию и мирному крылу.
Марина вызвонила Полину после того, как эти поганцы в канун старого Нового года устроили в один день три взрыва на остановках транспорта. Полина молча собралась и приехала. Она добралась последней. Валентин, Ася, Юркин зам и наследник Вадим, парочка - два подарочка из "Линка-на-Неву" Никита с Глебом и другие приглашенные были уже на Некрасова. По итогам тихого домашнего праздника узким дружеским кругом мирное крыло Сопротивления решило, что они теперь называются оппозиция и вот с этим всем дел не имеют. "Дети пепла" подумали и решили, что они будут пытаться вернуть себе право на имя. А то без Алисы Сопротивление как-то слишком напоминает терроризм. Сплетню об изменениях в политике запустили сразу по трем каналам, и через пару дней в финской русскоязычной свободной прессе вышло первое интервью с Лейшиной, объясняющее формат и смысл изменений.
Димитри, обрадовавшись очевидной здравости решения, дал своей пресс-службе задание выйти на контакт с оппозицией. Он предположил, что это такой способ группы Аугментины сообщить администрации наместника о своей готовности договариваться, не теряя при этом достоинства.
Но пресс-служба не преуспела. Хуже того, на сайт администрации саалан пришло письмо на имя Димитри в местном неповторимом стиле, с явно одноразового адреса. Суть письма сводилась к тому, что разговаривать с представителем и лидером группы, ответственной за такой список подвигов и заслуг, как оппозиция помнит за князем и его людьми, оппозиция не будет, мол, не трудитесь нас искать. Подвиги и заслуги, начиная с первых дней появления Димитри в крае, были тщательно пересчитаны и дотошно упомянуты. После списка в письме был пассаж, сообщающий, что оппозиция не затем отмежевалась от одних таких, чтобы тут же связаться с другими не лучше. "Впрочем, - было написано дальше, - если все-таки вы нас найдете, то на формальный разговор мы согласны: смертный приговор прочтем и протокол ознакомления подпишем, возражать не станем, нам терять уже нечего". Князь был разочарован и раздосадован. Он рассчитывал, что Аугментина достаточно умна, чтобы начать все же разговор лицом к лицу, а в письме ему сообщили от ее имени, что им брезгуют, потому что он, на ее взгляд, ничуть не лучше Лискиных сумасшедших поклонников.
К концу праздников Димитри решил наконец поговорить с Вейлином нормально, не на бегу и не на острые темы рабочих неудач. Он пригласил его побеседовать во второй половине дня после обеда, пока не началась обычная рабочая спешка, рассказал про опыт общения с местными как в крае, так и за рубежом, поделился своими впечатлениями от Эмергова - и неожиданно нашел понимание и солидарность. Про опыты общения с европейцами он тоже рассказал, и вдруг Вейлин прокомментировал этот рассказ очень полезными замечаниями о том, что на самом деле князь не заметил и почему. Лестными для европейских собеседников Димитри эти замечания достопочтенного не были вовсе, но они по крайней мере прояснили для князя несколько непонятных моментов, которые не смогла объяснить пресс-служба.
Он рассказал Вейлину и про свое исследование, которое планировал представлять Академии или Университету, а может, и магистру и ректору. Работу он назвал "Разгильдяйство как способ вхождения в политическую элиту Земли". А достопочтенный неожиданно не согласился с формулировкой темы и начал аргументировать свою позицию. Причем так, что Димитри послал Иджену Зов с просьбой отложить все дела и встречи на завтра, чтобы не прерывать разговор. Вейлин утверждал, что разгильдяйство с местными нормами и рядом не лежало, и он был бы рад увидеть здесь именно его вместо того, что он уже нашел. Димитри заинтересовался находкой, хотя подозревал, что услышанное его вряд ли порадует. И был прав. Достопочтенный рассказал ему про несколько тысяч лет преследования местных магов. И коротко поведал о том, как именно здешняя традиция уничтожалась, пока не иссякла полностью. Димитри растерянно переспросил: "Что, совсем иссякла?" - и Вейлин, усмехаясь, начал сыпать примерами, собранными им с начала пребывания здесь, со второй экспедиции да Шайни: