- Ну хорошо, Вейлин, - сказал князь, закончив трапезу, - допустим, они таковы. Но в таком случае куда смотрел их бог?
Вейлин смотрел на князя совершенно спокойно, только в глазах у него блестели зеленые искры. Когда он заговорил, Димитри понял, что ответ на этот вопрос казался ему хорошей шуткой.
- Когда их бог закончил обворовывать и убивать других богов, он принялся за магов. Оно и понятно, князь, никто не любит конкуренции. А когда их бог покончил с магами, его последователи принялись за него самого, а потом и за его пророка, почитавшегося с ним наравне. А потом, князь, они, присвоив себе монополию на чудо, просто перестали колдовать! Вместо магии начав заниматься обычными бытовыми интригами, распространили их от дворцов до лачуг. И назвали это равенством! - когда Волчонок говорил это, глаза его смеялись.
Димитри поежился и подогрел вино в бокале. А Вейлин, весело блестя ярко-зелеными глазами в начинающихся сумерках кабинета, рассказывал как забавную светскую сплетню историю о том, как бог землян стал единственным богом этого мира, о его победном пути по странам и землям. Димитри с любопытством и легким ужасом слушал, как творилось насилие во имя пророка этого бога, на первый взгляд кроткого и мудрого человека, а на деле - предводителя бунтовщиков и смутьянов. И как земли народов, совсем не знавших о нем, были залиты кровью прежних хозяев и заселены его последователями.
Подогревая вино в бокале и задумчиво хрустя печеньем, князь слушал рассказ достопочтенного о внутренних распрях последователей пророка единого бога Нового мира. Перед взором его сердца вставали и уходили в серый туман цари, вожди и императоры, иерархи церкви, малые пророки и ученые, рушились и вставали империи, змеями и драконьими хвостами вились границы, и за этим всем он видел, как менялось лицо бога этого мира. И Димитри казалось, что этот бог вряд ли договорился со своим пророком после того, как тот закончил свои земные дела и они продолжили спор, который длился в два раза больше, чем жил народ Аль Ас Саалан, и в конце концов бог проиграл, а пророк победил - чтобы проиграть уже людям. Но быть может, думал князь, их пророк этого и хотел, ведь, в конце концов, он за этих людей умер...
- Таким образом, - продолжал свою мысль Вейлин, - социализм и коммунизм являются новой формой истинного христианства, и именно эти течения наследовали всем учениям древних гностиков, катаров, теософов, иллюминатов и прочих местных магов. Советский Союз был страной победившего коммунизма, и Озерный край был частью Советского Союза.
Димитри вздрогнул, отставил бокал и внимательно посмотрел на Вейлина. Тот пожал плечами:
- Поверь, князь, я не сам это выдумал. Коммунистов и социалистов так описывали все: и последователи, и приверженцы, и враги, и безразличные.
- Вейлин, но ведь именно они отказывают магии и чуду в праве на существование! Как такое вообще возможно?
Достопочтенный развел руками:
- Князь, у меня на руках шесть вариантов описаний этих течений, и в любом другом случае Академия должна была бы немедленно записать их в мистические или магические! Но, - Волчонок слегка нервно засмеялся, - это социализм и коммунизм! И оба эти течения у них тут вообще политика!
Димитри вздохнул. Не вставая, он открыл дверцу шкафа и отлевитировал очередную бутылку, третью по счету.
- Вейлин, пожалуйста! Давай ты лучше расскажешь подробности магистру? У меня не хватает осведомленности, чтобы дальше следить за твоими рассуждениями, я могу только оценить размер твоих усилий. И, - князь наполнил бокалы снова, - признаюсь тебе честно, что я восхищен. Это прекрасная научная работа, и я желаю тебе успешно ее завершить. Жаль, что не могу освободить тебе время для этого.
Вейлин кивнул и отсалютовал бокалом:
- Встретимся на диспуте в Университете, если ты не против.
Димитри засмеялся в ответ:
- Сначала допишем, каждый свое.
Он не собирался облегчать достопочтенному жизнь по целому ряду причин. Во-первых, если Волчонок сумел проделать всю эту работу, не отрываясь от остальных своих дел, и между делами устроил князю уйму неприятностей с местными, даже не заметив этого, то добавив ему свободного времени, Димитри добавлял неприятностей и себе самому. Во-вторых, научная работа делается тогда, когда вопросы безопасности и благополучия решены, а до этого было еще очень далеко. Если кому-то срочно хочется закончить исследование - что же, выкраивать свободную минуту из своего личного времени нельзя запретить, это личное дело каждого. В-третьих, самому Димитри для его изысканий никто не подарит и лишнего часа. А дав время Вейлину, какую-то часть задач, возложенных на него, придется перепоручать. При этом руки и так полны у всех, начиная с самого наместника и заканчивая любым районным бароном. И наконец, Вейлин не просил его об этом, а такой шикарный подарок без просьбы - это признание главенства интересов достопочтенного над интересами самого наместника, и под этим Димитри подписываться не собирался. Наоборот, чем меньше у достопочтенного будет свободного времени, тем реже будут сюрпризы типа летнего.