С Алисой было непросто все время. Она умудрялась найти угрозы и риски на свою голову там, где все остальные были вполне благополучны и чувствовали себя в безопасности. Исиан втайне надеялся, что на родине девочке будет лучше, спокойнее, надежнее. Но из портала к нему вышел кровоточащий сгусток тьмы. Принц сразу увидел, что Алису пытали, хотя вряд ли физической болью - вероятнее, страхом и одиночеством, но было и что-то еще в этом роде. Исиан видел Димитри, тюремщика девочки, и Дейвина, ее палача, и мог уверенно предполагать именно это: страх, одиночество, стыд, принуждение, но не физическое воздействие. Еще, похоже, недостаток сна. А перед тем, как они ее поймали, они сделали с ее родиной то, что, в общем, тоже было для нее и всех, живущих там, пыткой, но сааланцы это вряд ли когда-нибудь поймут и признают. Если только их империи не предъявят счет в денежных единицах. Вероятно, гибель части родного мира была очень болезненной для девочки, если боль этой потери заставила ее забыть Дом. Она не вспомнила ни о возможности вернуться или попросить помощи, ни даже того, что она рискует безопасностью Дома, выбирая Искусство как средство для решения своих задач. К сожалению, все, что сказал Димитри про ее подвиги, было правдой, хотя она сама помнила и способна была осознать не больше трети того, что за ней числилось. И Димитри с Дейвином знали еще не все. Или не обо всем сказали. Впрочем, полный список - дело мага Дома.
Больше всего Исиана обеспокоило и смутило даже не то, что произошло на всех четырех встречах, хотя они были, пожалуй, одним из самых неприятных опытов в его жизни. Самым тяжким стало содержание письма Димитри к нему, в котором князь прямо указывал на невозможные для Саэхен вещи - саботаж внутри Дома. Исиан был внимательным и чутким лидером, и там, где другой, хоть и тот же Гинис, оскорбился бы, сам он начинал думать, а что именно из поведения Дома в сложившихся обстоятельствах может снаружи выглядеть как саботаж - пусть и для такого наблюдателя, как Димитри. Какие-то основания для заявки у него ведь были: он делал слепок сознания Алисы и видел нечто, выталкивающее ее из Дома, не позволяя в нем оставаться. И какой бы ни была причина, это была не личная неприязнь принца. Дом Утренней Звезды, в отличие от дома Золотой Бабочки, не пытался проповедовать расовую чистоту. Честно говоря, Исиан считал идею о расовой чистоте личным пунктиком Гиниса, который лучше не обсуждать публично, хотя бы и за полной бессмысленностью такого обсуждения. Исиан хорошо помнил, как Гинис настроил всех своих людей против совсем юной Алисы. Он не забыл и того, в каком виде она была, когда появилась в Утренней Звезде после неудавшейся практики в доме Золотой Бабочки.
Сейчас Алиса выглядела хуже, чем тогда, но... Тогда он даже не был уверен, что ближайшие полгода она вообще сможет колдовать. А она смогла. Из чистого упрямства, несмотря на то что он дал ей запас времени на восстановление. На этом своем упрямстве она и наворотила все, что насчитал ей Димитри. И все же Дом не имел однозначного мнения о ней. И сейчас у всех них был последний шанс это исправить. Исиан надеялся, что в ней осталось достаточно внутренней силы, чтобы сделать то немногое, что от нее зависело, чтобы все получилось.
Совет в Утренней Звезде на этот раз был коротким. Дом не мог полагаться ни на слова чужака, ни на слова самой Алисы. И значит, главы Семей могли лишь повторять уже сказанное, а в этом не было смысла. Все и так понимали, что Алиса принесла с собой позор для Дома, но она была одной из них. И пока они не знают точно, что случилось на этой ее Земле, какова роль ее решений в произошедшем, кто и как влиял на ее выборы и насколько добровольно она во всем участвовала, невозможно и сказать, в какой помощи она нуждается, как именно ошибся Дом и что будет лучше для Алисы и для всех них.
С тех пор как я нашла Землю, в Доме я появлялась очень редко. Зачастую молодежь до того, как обзаводилась своей семьей, предпочитала жить в самом Доме. Часть здания, отведенная под эти цели, напоминала одновременно и апарт-отель, и студенческую общагу. Именно там и находилась та комната, которую мне выделили после того, как я ушла от Гиниса. Мне всегда казалось забавным, что она куда больше напоминает номер в земном отеле, чем жилище. Но обустраивать мне ее совсем не хотелось: переночевать, отчитаться - и действительно домой, к серому небу и Неве. В шкафу висела одежда цветов, уместных в Доме и слишком блеклых, на мой взгляд, чтобы носить ее в Питере, на книжных полках стояли статуэтки, книги и фотографии, привезенные из моего первого мира за пределами Созвездия, мира космических путешествий и легких корабликов, снующих между звезд. Я хотела забрать их с собой, когда возвращалась в Питер, они вполне сошли бы за фанатский арт, но мне не рекомендовали, потому что появление материалов, из которых они были изготовлены, для Земли оставалось делом будущего.