И она встала и вышла. Исиан, промолчав десять ударов сердца в знак уважения к выбору Мейрин, проговорил:
- Друзья, Мейрин выразила нашу общую боль. И каждый из нас предпочел бы оставить этот зал и вернуться к нашим близким и нашим повседневным делам. Но все же мы должны понять, что случилось и почему человек нашего Дома стал таким. Мы ли не увидели в ней изъяна вовремя? Или это случайность? Или обстоятельства были таковы, что она не могла вести себя иначе? Ее здесь нет, и наша обязанность вдвойне тяжела и неприятна. Но только так мы все сможем помочь ей. И если кто-то не чувствует в себе сил говорить о судьбе Алисы, то мне бы не хотелось причинять боль этому человеку, принуждая участвовать в обсуждении.
По залу прокатился общий вздох, и, пожелав остающимся света и любви в столь печальных обстоятельствах, его вслед за Мейрин покинуло еще восемь человек. Макс внимательно отмечал выходивших, и пока у него получалось, что решать судьбу Алисы не захотели Семьи, чья жизнь протекала внутри Дома, а с другими они предпочитали взаимодействовать через посредников, продавая свои товары или знания. Ошибки Алисы на их будущее влияли в меньшей степени, чем на тех, кому пришлось остаться.
Еще раз выразив уважение к выбору ушедших, оставшиеся наконец перешли к делу. Они разбирали каждый эпизод из тех, что казались им значимыми, и пытались понять, что двигало Алисой. Будь она в зале, ей пришлось бы нелегко, хотя все старались бы не задеть ее чувства неудачным вопросом. И они не могли найти ответа, почему вдруг весь описанный ею в отчете кошмар вдруг стал возможным. И тут Макс услышал свое имя. Таер Ринни, воспитатель Дома, говорил, что в беде Алисы есть изрядная доля его вины.
- Невнимание, - сказал он, - вот что ранит и приводит к трагедии. Да, она высокомерна и всегда такой была - но гордость не значит кровь. И именно друзья должны помочь остановиться вовремя. Самым близким ей был Макс, и, значит, именно он должен был навещать ее и помогать справиться с болью.
- Друг не может заменить лекаря, - возразила Айнир, заботой Семьи которой было поддержание северной сети порталов. - Алиса засвидетельствовала слишком многое, и эти похищенные дети... Мы все знаем, что разум может отказывать, если увиденная боль слишком сильна. И ведь это не первый ее мир, где на ее глазах проливали кровь, верно ведь? - она обернулась к Фейгену, возглавлявшему команду наблюдателей, и, получив в ответ кивок, продолжила. - Нет вины в болезни. Любой из нас может заболеть, это не причина отвергать человека. И не стоит забывать, как она появилась у нас. Я говорила с моей Семьей, прежде чем отправиться на совет, и мы вместе предположили, что она слишком быстро заговорила и приняла наш язык, и это тоже могло сказаться. Если в чем-то и можно винить Макса, то в этом, но юности свойственна самонадеянность, и нет ничего удивительного, что он настолько хотел помочь чужой девочке, да еще и только что инициированной, что презрел опасность передачи языка неподготовленному сознанию. И ее неготовность могла сделать ее уязвимой сейчас, когда ей пришлось столкнуться с болью, страхом и смертью.
Они еще долго говорили, почти до середины ночи. И вердикт совета был таков. Они решили, что их долг проверить, насколько она здорова, и постановили, что дело Алисы должно остаться в Доме, насколько это возможно. Не потому что им есть что скрывать от других, вовсе нет. Если она больна, и помочь ей уже нельзя, то нет смысла чужим знать, как болезнь вела ее и что заставила сотворить. Если ее можно вылечить, то, выздоровев, она не должна отвечать за сделанное ее болезнью. То, что собратья по Искусству творили на земле, где Алиса родилась, звучало совершенно ужасно. Каждый из участников совета заглянул в глубь себя и не смог сказать, что не бросился бы спасать похищенных малышей, что прошел бы мимо горя детей, насильно разлученных с родителями. И, значит, упрекать Алису в сотворенном ею безумии они не могли. Даже если она и перешла грань, отделяющую стремление к справедливости от жажды чужой смерти, это случилось не по ее воле. Максу посоветовали вернуться в Гнездо и продолжать свое исследование. Дом позаботится о его подруге детства, а долгое отсутствие специалиста в Гнезде вызовет ненужные расспросы. Еще они решили, что нет нужды в будущем всем собираться, чтобы говорить об Алисе и ее деле: слишком тяжела тема и печален повод, чтобы беспокоить почти весь Дом, - так что все дальнейшие обсуждения решили оставить малому совету Дома. На него будут приходить лишь те, кто найдет в себе достаточно сил и опыта, чтобы продолжать разбираться в случившемся.