Макс предпочел бы приступить к чтению и узнать, что отец привез с совета Созвездия, кроме решения вернуть дело в Дом, но его интерес привлек бы внимание. Поэтому он дождался, когда все устали говорить друг другу о своих боли и горечи от происходящего и наконец обратили внимание на документы. Макс открыл папку, и сердце у него упало. Он осторожно выдохнул - так, чтобы никто не видел его волнения, - и быстро просмотрел все листы, выясняя, что там есть о нем лично. К счастью, было меньше, чем нужно, чтобы стать следующим кандидатом на разбор полетов. Да, сильно меньше. Он был практически стерилен, даже по меркам Дома. Он бросил быстрый взгляд на других членов совета. Похоже, данные о подвигах Алисы во время ее первой миссии за пределами Созвездия все видели впервые. И у отца их тоже не было до позавчерашнего дня. Кто-то принес их в Драконье Гнездо и передал ему так, что он не смог их отрицать.
Макс вдруг почувствовал на плечах парадный форменный китель далекой империи с той стороны звезд. Ощущение было настолько явным, что он едва не потянулся поправить эполет на правом плече. Резко, как свет прожектора, пришло освещающее отнюдь не лучшие истины понимание: то, что тут происходит, не просто так вызвало эти воспоминания. Это тоже штабные игры высших офицеров из аристократической элиты. Он не был тут дома. И своим Домом этих людей считать уже не мог. "Интриги? - усмехнулся он незаметно. - Хорошо, давайте потанцуем". Он ощутил привычные уколы в пальцах и знакомый мятный холодок сперва на языке, а потом и на губах. Повернув дракона мордой к себе, пока остальные долистывали папку и искали слова, он спросил:
- Мы говорим о гармонии Вселенной, но почему здесь нет человека, который ее нарушил? Почему я не вижу здесь Алису? Неужели Дом не даст слово самому человеку, прежде чем решать его судьбу? Если она не в состоянии давать показания по болезни или отсутствию сил, почему здесь нет ее врача, который скажет, как долго нам ждать ее? Если она не способна осознать содеянное, то почему мы вообще здесь, а не рядом с ней? Почему не ищем средства вернуть ей понимание?
- Послушай, Макс, - резко сказала Тесса, - с твоей стороны, мне кажется, будет очень мило вспомнить, что твое имя в этих документах тоже есть.
- Я готов ответить за себя, но сегодня речь не обо мне, - сказал он, не повернув головы.
- До тех пор, пока ты сам не осознал, насколько твои собственные слова и дела согласуются с требованиями разума и гармонии, тебе бы лучше и не спрашивать.
Голос Тессы был удивительно резким, Макс не помнил ее такой. Она была бледна, как будто кто-то прошелся белилами по ее лицу, но не закончил дело. Однако ее поддержал весь совет, кроме отца, который сидел с очень прямой спиной и смотрел на кончики гребня бронзового дракона на столе. До тех пор, пока чья-то рука не повернула статуэтку мордой точно на север.
Макс внимательно осмотрел весь совет, встретившись глазами с каждым... Единогласно. Они просто заткнули ему рот. Если он попытается возражать - его силой выведут из зала и обвинят Алису еще и в этом. Макс откинулся в кресле и обвел взглядом присутствующих. Потом улыбнулся, снял с запястья цепочку с чарром и, положив перед собой, включил его на запись. А затем сложил руки на груди и, опершись спиной на спинку кресла, сосредоточил взгляд на бегающем огоньке в чарре. Все ждут, что он уйдет, но этого не будет. Ему обязательно припомнят оскорбление членов совета недоверием, но этот раунд он, судя по еле заметному движению отцовской брови, выиграл: у этого "суда" будет протокол. И за словами и жестами придется следить не только ему.
Но им и не пришлось. Они снова вернулись к папке, а Исиан сказал, кто предоставил эти документы - дом Золотой Бабочки. Тот самый, где Алиса так неудачно проходила практику, прежде чем найти прибежище в Утренней Звезде. И все еще раз вспомнили, что именно Макс, сын принца, привел ее в Дом, и начали говорить о своих переживаниях еще и по этому поводу. Впрочем, члены совета нашли в себе силы обсудить вопрос, заданный Максом, и сошлись на том, что Алиса сама решила, что суд по ее делу должен состояться без ее присутствия, и выбрала Исиана в качестве своего защитника. И значит, будет жестоко просить ее прийти и предстать перед ними.
Исиан кивнул, соглашаясь с этим решением, и совет, ставший в одно мгновение судом, продолжился. Естественно, первой реакцией членов совета на весь известный список подвигов Медуницы было отторжение. Кто-то сказал: "Она не может быть одной из нас". Кто-то добавил: "Дом не может иметь к этому отношения". Кто-то возразил: "Но все же имеет". К счастью, члены совета не опустились до взаимных упреков и поисков виноватого. Разумеется, Алису Медуницу признали опасной. Естественно, Дом определил, что ей не следует продолжать быть, и совет был готов начать обсуждать, как ей это объяснять. Но Исиан, как и в Драконьем Гнезде, выступил ее адвокатом. Он сказал, что, вручая дары, следовало быть внимательнее с самого начала, а не ждать невесть чего от человека, еще не зная его как следует. И что, разрывая отношения с Алисой, Дом и Созвездие вполне вправе забрать врученное, но жизнь Алисы в этот список входить не может, она принадлежит не Дому и не Созвездию. Алиса началась не здесь и не здесь должна закончиться. И что в этой части себя она им ничем не обязана, так что и распоряжаться этим ее имуществом - телом и жизнью - должен кто-то другой, не Саэхен.