Димитри позвал девчонку-посыльную, попросил бумагу и перо и быстро набросал записку женщине, которую его отъезд в сложившихся обстоятельствах огорчит, потом написал два письма, назвал девочке адреса и расплатился последним золотым из кошелька. Девочка горячо поблагодарила его и побежала относить послания. Корабль должен был уйти с утренним отливом, и зайти домой Димитри уже не успевал. В море золото не нужно. Если все сложится, то с Ддайг он вернется богатым и свободным. А если нет, то судьба последней монеты тем более не важна.
Переход на Кэл-Алар - Дальние острова, промежуточную остановку между Герхаймом и Ддайг - выдался на удивление спокойным. Свободного времени у Димитри оказалось слишком много, а годных для развлекательного чтения книг у хозяина корабля было слишком мало. У саалан их тогда вообще было немного. И Димитри открыл для себя торговые записи, оказавшиеся ничуть не менее интересными, чем баллады или труды по высокой магии. Из рядов цифр можно было узнать о земле, в которой они велись, и ее богатстве, но не только. Они могли рассказать об уме их сделавшего, его провалах и успехах, друзьях и недругах, о его прошлом и будущем. Такого он раньше не видел и не знал. Шай сперва удивился, потом сказал, что способность понимать торговые записи - это талант, такой же, как к рисованию или пению, и охотно стал давать пояснения Димитри и отвечать на его вопросы. На Кэл-Алар молодой маг уже сопровождал своего нанимателя на встречи и внимательно слушал, что говорят о торговых делах люди, более сведущие, чем он сам. По дороге к Ддайг им встретилось несколько штормов, потрепавших корабль, но в целом Димитри справился.
На Ддайг ему скорее понравилось, чем нет. Не будь за спиной моря, а за ним - оставленной столицы, он знал бы точнее. Но даже сквозь тоску и тревогу Заморские земли пробились в его душу. Там было настолько тепло, что будь это пристойно, многие и мужчины, и женщины остались бы в одних жойс, а то и без них. Нравы в тех местах были, на первый взгляд, самые простые, люди там часто ходили без куртки-эннара, а то и надевали челек или грисс прямо на голое тело и подворачивали жойс почти к коленям. На улице постоянно мелькали чьи-то ноги в прорезных мелинах или просто в хилель, в которых на севере можно было только лазать по скалам или крепить паруса на верхних реях. И здесь не было Академии. Точнее, досточтимые тут жили, конечно, но у них хватало забот и без того, чтобы учить добрых граждан, как им лучше спасаться от жары. Шай жару переносил плохо, в отличие от его родных: его жены, ее второго мужа, общего с ним сына и Алайны, девочки-подростка, общего ребенка с Шаем.
Печальная весть о том, что больше в столице его никто не ждет, догнала Димитри, когда они первый раз пришли с товаром в Хаат. Первым его порывом было купить у степняков ксара, ящера для верховой езды, и отправиться проверять лично, вдруг тот, кто обещал приглядывать за его близкими, ошибся или что-то перепутал, и они все же живы. Но кроме первого письма было еще и второе. Люди дома, где он родился, поставили ему в вину эти смерти и отказались от него. Шай, зашедший в каюту позвать своего мага развлечься в городе, внимательно посмотрел на него и сказал, что такова судьба любого, кто связан с морем, - узнавать плохие вести, когда уже ничего нельзя сделать, даже попрощаться в последний раз. Димитри кивнул и подумал, что раз так, значит, и не надо ему возвращаться ни в Северный Саалан, ни в Южный. Хватит ему Заморских земель и Дальних островов, вотчины вольного братства моря, где он успел за последнюю остановку обзавестись интересными знакомствами. Вот только Шай все чаще хватался за грудь и задыхался при малейших движениях. А лекари лишь качали головой и говорили, что всю удачу, отмеренную на его жизнь, он использовал, когда не умер ни в первый год своей жизни, ни в последующие. Впрочем, волноваться за дела Альжин перестал, увидев стройные ряды цифр, выведенных рукой Димитри, в своих торговых книгах.
А потом Шай неудачно вышел на холодный утренний ветер, простудился и умер от лихорадки. Свою долю он оставил дочери, Алайне. Посмотрев на ее родню, Димитри понял, что жена Шая будет метаться между дочерью и вторым мужем - и не выберет сторону. И что к тому времени, когда девушка сможет распоряжаться имуществом, от ее наследства уже не останется ничего, кроме, возможно, долгов. И предложил ей брак. Алайна согласилась, и он продолжил заниматься тем, чем занимался со времени болезни ее отца, то есть всем. Ее мать и отчим, к удивлению Димитри, не возражали.