- ПолинЮрьна, - подал голос Коля, - я вот чего не понимаю. Одних сааланцы расстреляли, вторых выгнали взашей, а есть еще третьи, их выпороли, но общаться продолжают, хоть и через плечо. Они кто вообще, эти третьи?
Но ответила ему не Полина, а Марина:
- А это, Коля, так называемые нУжники. Так называются те, кто связывает бизнес и власть. И их появления около нас тоже можно ждать, если сейчас быстро не найдутся нейтралы, которые возьмут на себя их контракты.
- Так что, - резюмировала Полина, - черт с ними, с гостями, пусть едят. Нам так спокойнее будет.
- Полина Юрьевна, - задумчиво сказал Саня, - а как мы тогда будем нейтралов от коллаборационистов отличать?
08 Чужие мертвые
В коридоре медсестра из наших объясняла сааланской целительнице что-то про День Победы, та ахала, охала и говорила, что об этом лучше подальше от досточтимых, а то мало ли что. Медсестра смеялась и говорила, что все равно в этот день возьмет выходной, так что пусть учитывают при составлении графика на следующую неделю.
На моей тумбочке рядом с кроватью лежала аккуратно сложенная форма Охотников без знаков различия, на полу стояли кожаные берцы. Если завтра утром врач даст разрешение, на следующий день я буду уже в казарме новобранцев. И вот этого исхода я никак не ожидала, когда решила вернуться в Питер.
Тогда, в первый день, князь пришел меня навестить через несколько часов. В сгибе локтя у меня стоял катетер, капельницу - кажется, с глюкозой - только что сняли. Он сел на стул рядом с кроватью, спросил, как я себя чувствую, а потом изложил свой план. Мол, пока что я болею, и это понятно - слишком много всего случилось за один год. И значит, надо лежать в больнице и слушаться врачей. А потом меня ждут казарма и Охотники, потому что как бы там ни было, но город надо защищать, а у меня, с моим опытом, это должно хорошо получиться. А колдую я при этом или нет, не так уж и важно. И тогда я расплакалась. Когда я решила жить в Питере после изгнания, где-то в глубине души я надеялась, что Дар можно вернуть. Что саалан владеют этой технологией, они ведь тоже маги. И когда князь сказал, что он сомневается, что я снова когда-либо смогу колдовать, я не выдержала. Наверное, стоило возненавидеть его еще и за это, но я точно знала, что тут он не виноват. Что я все сделала сама, своими руками. И было что-то глубоко неправильное в том, что утешение, сочувствие и помощь мне предложил человек, которого я искренне ненавидела.
Когда я закончила всхлипывать, князь убрал свою руку с моей, и я откуда-то знала, что он в этот раз не колдовал. И он добавил, что, мол, жаль, что так вышло, и что как маг я могла бы сделать больше. Но оборотни - это реальность, и с ними все равно надо как-то разбираться. И что я могу поправляться, сколько нужно, а мою безопасность он обеспечит. Раз уж у меня получились две человеческие жизни вместо одной, то почему бы не прожить вторую на полную катушку. Он пообещал мне новые документы, чтобы не было вопросов, и добавил, что пока надо слушаться лекарей, и все будет хорошо. А он будет заходить меня навестить и проверить, как у меня дела. И я кивнула ему в ответ, а не послала ко всем чертям. Потому что в тот день он был прав, как ни крути.
Так что я делала все, что мне говорили, терпеливо подставляя известное место под уколы, руки - под капельницы и глотая бесконечное множество горьких таблеток. Среди врачей, кажется, были и земляне. Но раскрутить их на разговор и объяснение, что они-то тут делают, раз речь идет о технологиях саалан, незнакомых им по определению, я не смогла ни разу. Сама я опознала только один прибор, да и то не уверена, что правильно. Кажется, пару раз мне делали плазмаферез и, когда в один из дней я начала как-то особенно сильно кашлять, вливали что-то, похожее на гаммаглобулин, судя по моей реакции, которую я смогла вспомнить из детства. Оставалось только одно - дождаться, когда этот бесконечно длинный месяц в четырех стенах наконец закончится, а я начну есть без напоминаний и спать без снотворного.