- Ты хочешь, чтобы я прочел письмо, адресованное тебе? - удивился князь.
Певица в ответ кивнула, сдерживая слезы. Димитри открыл конверт. Письмо было официальным приглашением на прослушивание в один из театров песни в Москве.
- Но это же прекрасно! - сказал он. - Это признание твоего таланта и твоих возможностей, почему ты расстроена?
- Потому, что если я им подхожу, то это трехлетний контракт. В Москве.
Выговорив это, Эльвира все-таки заплакала.
- Ты огорчена, потому что знаешь, что подходишь им? - он так удивился, что даже не начал ее утешать.
Она кивнула, стараясь успокоиться, но перестать плакать не смогла. И тогда он наконец понял. Вопросы о том, действительно ли именно он та потеря, из-за которой это испытание и этот контракт ей не в радость, были бы дурацкими. Поэтому он просто обнял Эльвиру за плечи и держал, пока она не успокоилась. А когда она перестала плакать, увел ее к окну и с ней вместе стал смотреть на Ладогу. Они просто стояли вдвоем в эркере и глядели на воду, пока она еще была видна в свете гаснущего дня. Когда за окном совсем стемнело, князь заговорил.
- Мы с тобой оба люди моря. Не спорь, птаха моя, это так и есть, просто твое море - человеческое. Люди моря всегда уходят от того, что ценят, такова их жизнь. Берег - это место, где можно показать всю добычу, найденную в походе, и рассказать обо всем, чем славен и примечателен был путь. Все ценное ждет нас на берегу, а все то, ради чего нас ждут, мы добываем в море. Берегов много, есть приветливые, есть и суровые, а море одно. Оно требует храбрости и выносливости и спрашивает строго, но без него нам нет жизни. Тебе будет плохо без сцены, мне - скверно без палубы, но то и другое - всего лишь доски, от прочности которых зависит жизнь. И прочные доски под ногой важны настолько же, насколько умение и храбрость. В твоей храбрости я уверен, в твоих умениях уверены те, кто зовет тебя в твой поход. Остальное - вопрос удачи и прочной доски под ногами. Я желаю тебе и того, и другого.
Она внимательно слушала, глядя в его лицо. В полутьме комнаты ее глаза были одного цвета с небом за окном.
- Тебе тоже удачи, капитан. Удачи и прочных досок под ногами.
- Ну вот, - улыбнулся он, - другое дело. Ты же вернешься по окончании контракта?
- Конечно, - она, наконец, успокоилась. - Только не знаю, надолго ли.
- Этого никто из нас не знает, птаха. Такова жизнь человека моря. Сколько нам осталось до твоего отъезда?
- Три недели...
- О, времени еще два вьюка и полмешка! - засмеялся он. - Еще можно успеть сделать уйму интересных вещей. Но сперва пошли выпьем за хорошие новости.
Три недели прошли незаметно, первого февраля Эльвира села в самолет, через час приземлилась в Москве, открыла чемодан и достала врученный ей "на удачу" сверток. Самим свертком оказалась тонкая мягкая шерстяная шаль с рыбами и крылатыми ящерицами. Внутри певица нашла маленького игрушечного зверя, похожего одновременно на бобра, нутрию и крысу Рокфора, друга Чипа и Дейла из Диснеевского мультика. Проревев над находкой час и умывшись, она взяла игрушку с собой, а шаль накинула на платье под пальто, и так пришла на прослушивание в "Градский-холл". И благополучно прошла кастинг. Вечером Эльвира вернулась в гостиницу, отправила князю письмо об этом, получила ответ с поздравлением и пожеланиями удачи - и осталась в Москве на три года, показавшиеся ей в тот день бесконечностью.
Димитри, отправив ответное письмо с поздравлениями и добрыми пожеланиями, вздохнул и принялся за дела. Конечно же, немедленно пришел достопочтенный.
- Доброго вечера, князь. А почему не видно мистрис Эльвиру, вроде бы сегодня ее день?
- Ох, Вейлин, - вздохнул князь. - Я совсем забыл тебе сказать, что ей предлагали контракт за границей края, и вот, она только что написала мне, что благополучно выдержала конкурсные испытания за эту работу.
- Что за работа? - оживился достопочтенный
- Какой-то шикарный театр песни в Москве пригласил ее на три года.