Иногда на Нуаля находил стих поговорить, и он расспрашивал нас, что мы понимаем из его проповедей и что хотели бы узнать, как представляем себе веру саалан, определяющую их жизнь и этические выборы. Наши когда отмалчивались, когда задавали вопросы, а я откровенно скучала и искала, чем себя занять. Религиозностью я никогда не отличалась, хотя изредка по праздникам и заходила в церковь: поставить свечки, подать записки за упокой или просто постоять среди запахов детства. Стать сердцем Сопротивления у РПЦ не вышло, и они с этим смирились. Уж не знаю, на чем они договорись с досточтимыми, но особых гонений на них не было, во всяком случае пока. Принимать Путь в мои планы не входило, знаний, чтобы невольно не оскорблять саалан, хватало. Я присутствовала на обязательных проповедях, если Сержант успевал меня отловить - оказывалась на конфиденциях, искренне не понимая, что от меня хочет на них Нуаль и зачем говорит про то, как разделяет со мной надежды и страхи. Наверное, партсобрания и политинформация в стране, умершей почти сорок лет назад, могли бы выглядеть похоже. Однако еще до истории с увольнительной на одной из проповедей я услышала от Нуаля нечто показавшееся мне знакомым. Полезла в поисковую систему, похмыкала и забыла о найденном до поры до времени, а именно - до следующего желания досточтимого дать нам поговорить. И наконец, вечер, когда я могла поделиться со всеми свежеобретенным знанием, настал. Впервые за все время среди Охотников я попросила слова, когда Нуаль спросил, что мы запомнили из рассказанного им за последнее время, что отозвалось у нас в сердце и потревожило душу.
Досточтимый Нуаль одобрительно и благодушно кивал, а я продолжала, изворачиваясь так, чтоб не назвать термин, однозначно выдающий, откуда я беру постулаты на самом деле. Взгляд Сержанта я чувствовала всей спиной. И, наконец, когда Нуаль был готов уже прервать мои излияния похвалой и пожеланием еще лучше изучить Белую книгу, я закончила речь, как и намеревалась:
- И вообще. Нет иного Божества, достойного поклонения, кроме единственного Бога - Аллаха; и поистине Мухаммад ибн Абдуллах из рода Хашима (мир ему и благословение Аллаха) - Его раб и Посланник, посланный Им ко всему человечеству, чтобы научить людей истинной религии.
- Что? - сказал Нуаль, и мне стало немного стыдно.
Откуда-то сзади донеслось хрюканье и фырканье: кто-то из наших изо всех сил старался не заржать в голос. Сержант, которого я видела краем глаза, закрыл лицо рукой.
- А ты разве не об этом, досточтимый? - как можно невиннее сказала я. Половину вчерашнего вечера я провела в Гугле и Википедии и заучила шахаду так, чтобы случайно не засвидетельствовать сказанное. Принимать ислам во время сааланской проповеди в мои планы не входило.
Пауза затягивалась.
- То, что ты рассказала, очень интересно, - Нуаль говорил так же размеренно и спокойно, как и когда читал нам свои то ли проповеди, то ли лекции об их религии. - Похвально, что ты думаешь над узнанным о пути Пророка и пытаешься искать похожее среди известного тебе. Пророк всегда считал, что без знания невозможно следовать Путем, а оно рождается только из сомнений и размышлений. Я думаю, будет хорошо, если ты продолжишь сравнивать ту веру, о которой ты нам рассказывала, с Путем и напишешь об этом. Как, кстати, она называется?
- Ислам, - ответила я, уже догадываясь о том, что мне светит.
Нуаль кивнул и улыбнулся.
- Мне тоже будет интересно узнать о ней больше и увидеть, в чем сходство с Путем, а где различия. Ты же сможешь сама сравнить постулаты ислама и нашей веры, их священную книгу, если она у них есть, - и Белую книгу Пророка?
- Да, наверное... - уверена я, конечно, не была, но соскочить он мне не дал бы по-любому.
- Нет ничего важнее познания, - назидательно сказал Нуаль. - Я хочу видеть твою работу к Короткой ночи.
- Я постараюсь, досточтимый.
А что мне остается? Постараюсь, конечно...
- Но несмотря на всю ее важность, тебе не стоит забывать о своих основных обязанностях и писать ее в ущерб им. Защита города от оборотней - куда более важный долг, - убежденно закончил он.