Этот Петр выбрал довольно странное оружие: очень короткий и широкий меч и небольшой круглый щит. Щит особенно озадачил Дейвина. Для того чтобы защититься от атак соперника, достаточно малого клинка или металлической перчатки, а эта штука, по мнению графа, только бессмысленно снижала маневренность и сужала угол атаки. Да еще и весила, утомляя руку. "Кроме того, - подумал Дейвин, - если он получит мечом по этому своему... предмету, то его пальцам и запястью не поздоровится, и он останется без защиты вообще. Долго ли он тогда провертится со своим огрызком против гвардейского меча? Ему ведь уже давно не двадцать".
- Раскрой руки с оружием. Покажи мне локти. Хорошо. Теперь ты, Ивгар. Тоже хорошо.
Возвысив голос, граф произнес:
- Признаю оружие честным и готов свидетельствовать поединок. Начинайте.
И отошел с площадки за ленты, заняв место наблюдателя. Гвардейцы перекрывали проезд со стороны Садовой улицы, местные стояли со стороны набережной. Дейвин сосредоточился на поединке.
Сперва Петр долго пятился и играл, время от времени демонстрируя попытки достать в сближении вооруженную руку гвардейца, уставшего топтаться по брусчатке и ждать, когда же начнется бой. Дейвин, наблюдая за ними, добрую сотню ударов сердца ждал, когда же этот странный боец начнет смещаться по кругу вправо, пока не сообразил, что видит другую школу владения оружием и другую стратегию сражения.
Наконец маг заметил, что Петр, видимо, что-то для себя решил. Он очередной раз пошел на разрыв дистанции и, значит, показалось графу, сейчас попытается заставить гвардейца вывалиться в выпад, чтобы достать его вооруженную руку... Да, вот оно: подшаг, показ... Что за бред, вдруг изумился маг, неужели он пытается бить щитом?!
Через удар сердца все встало на свои места: Петр подставил свою спину и ноги ради "удара последнего шанса". Он задумал удар из-под щита в шею или ключицу противника. Вот, значит, зачем он его взял. Для защиты хватило бы и металлического наруча, а щит, оказывается, тоже может быть оружием... Ивгар попался. Кто-то из гвардейцев тихо выругался на сааланике, глядя, как их товарищ падает на камни. Из левого плеча Ивгара, из-за ключицы, плеснуло на брусчатку кровью. Петр стоял над ним, опустив оружие. Ему чуть-чуть не хватило времени уйти вправо от ответного удара, Дейвин увидел длинный косой порез на его левом бедре, уходящий сбоку назад. "Вид у него какой-то потерянный, - отметил про себя Дейвин и спохватился. - А сам-то я что стою на месте, нужно подойти подтвердить смерть".
Он сделал шаг к бойцам и увидел, как победитель упал рядом с побежденным: из его ноги лило тоже порядочно. Дейвин мимоходом глянул в лицо Петра и понял, почему тот стоял рядом с Ивгаром, пока не свалился. Это был первый его труп, вот в чем дело. Он в шоке от сделанного и поэтому безразличен к тому, что сам истекает кровью. Похоже, поэтому так долго и тянул время, а мог закончить бой гораздо раньше. Граф прервал себя - это можно обдумать и позже, тут мыслей не на пять минут, - дал гвардейцам знак уносить Ивгара и обернулся к товарищам Петра по оружию:
- А вы-то что стоите? Ваш друг умирает, а вам все равно?
- А мы не знаем, имеем ли мы право вмешиваться по вашим правилам, - донеслось оттуда.
- У вас сердца рыб! - бросил им Дейвин и повернулся к гвардейцам. - Перевяжите его, парни. Машина там же, грузите его и отправляйтесь с ним в госпиталь на Малую Конюшенную, граф да Онгай распорядился, там ждут.
Пора было объявлять вердикт, пока победитель мог его слышать. Граф вздохнул, освобождая голос, произнес четко и громко:
- Судя по результату боя, хотя ваши ритуалы и могут быть ненадлежащими, достопочтенный вполне заслуживает определения, которое заявлял победитель. Я не буду повторять эти слова, но Петр доказал, что прав. Он не подлежит суду ни за сделанное, ни за сказанное.
Дослушав вердикт, трое гвардейцев подняли победителя и унесли в машину, немедленно выехавшую в госпиталь. Отправив раненого, Дейвин распоряжался посыпать брусчатку песком и смести его, чтобы собрать кровь с камней, гонял гвардейцев, унесших Ивгара в машину, за ближайшим недомагом Академии, поручал ему надлежащую транспортировку тела в Адмиралтейство и командовал переставить вторую пару машин ближе к огражденному кругу... В общем, делал кучу мелких рутинных дел. Местные самостоятельно сообразили только отправить кого-то домой к раненому, чтобы обеспечить ему в больнице все необходимое, а в остальном по большей части стояли, как примороженные. Он успел заметить раздражение, справиться с ним и снова разозлиться на них, потом понял, что голоден, махнул рукой и сказал: