Валентин кивнул и пошел в кабинет. Стучать он не стал, поскольку дверь не была закрыта. Марина вернулась на кухню, ополоснула терку, взялась за паданицу и, покрошив, добавила ее к моркови, потом высыпала в сковороду изюм, размешала все еще раз и потянулась за пряностями. С минуту повыбирав между корицей, кардамоном, мускатным орехом и гвоздикой, решила не страдать и совместила, затем убавила огонь и пошла раскатывать тесто. Из кабинета слышался рокот Валентина:
- Ой, бедный, ну давай пожалеем его. Вот даже странно, как он только от тебя не забеременел, - и после этого, наконец-то, Аленин смех.
Пришедшую Ленчика Марина сразу отправила мыть руки, чтобы та помогла ей с пирожками, и Ленчик, обалдев от доверия, даже не глянула в комнаты.
А в кабинете тем временем шел уже совсем конкретный разговор.
- Валентин Аркадьевич, его обвинения - не единственная проблема. Ведь вышло так, что теперь для всех, кого я знаю, я или его девушка, или девочка из "детей пепла", и у меня теперь и друзей-то не осталось, - Алена замолкала и запиналась, но все равно сказала это.
- Почему? - Валентин, как всегда, сидел почти не шевелясь и говорил без выражения.
- Ну как почему... Вот я пришла в гости без него - и что? Кто я его друзьям? Зачем пришла? О чем им со мной говорить? А тут я тоже... Вот пришла без него - и поди пойми, кто я и зачем.
- А кто ты и зачем? - Задавая этот вопрос, Валентин даже улыбнулся Алене, чтобы ей было не так страшно отвечать.
- А я не знаю, - сказала она немного медленнее обычного. - Когда мы группу начинали, вроде лидер была, а теперь неизвестно что. Из группы уже, кроме меня, Ленчика и Паши, никого и не осталось, и Коля уехал, и я, получается, его подставила.
- И чем же ты его подставила? - с интересом спросил Валентин. - Не тем ли, что уговорить себя позволила, не уточняя условий?
Алена заплакала.
- Ты не рыдай, ты на вопрос отвечай.
- Не знаю... - Алена смотрела совершенно потерянным взглядом, и с ее подбородка капали слезы. - Он говорит, подставила.
- Так. Это мы уже обсудили, давай не будем снова начинать.
Кивок Валентина был еле заметным, но Алена приняла его реплику почти как команду и успокоилась мгновенно. Поморгав, она произнесла:
- Валентин Аркадьевич, я просто совсем не знаю, что мне делать...
- Так, дева, - Валентин посмотрел ей прямо в глаза. - Приезжай-ка ты завтра в гаражи на Славы. Найдешь сама, или тебя встретить?
- З-зачем? - оторопела Алена.
- Буду тебя учить водить мот, потом сдашь на права.
- Валентин Аркадьич, но я ведь не справлюсь, он же огромный и тяжелый! - Алена, похоже, испугалась этой перспективы еще больше, чем идеи ехать в гаражи мотобанды.
- Мот, я сказал, а не Голду. Справишься.
- Валентин Аркадьич...
- Дядя Валя.
- Дядя Валя, а почему вы?.. - закончить вопрос Алена не сумела, то ли постеснялась, то ли не нашла нужных слов.
- Ну как почему, - Валентин посмотрел недоуменно, - не ты только что сказала, что не знаешь, кто ты и зачем?
- Я-а-а... - протянула озадаченная девушка.
- Ну вот, научишься водить - будешь байкер. - Валентин посмотрел на нее еще раз и скомандовал. - Иди умывайся.
С кухни пахло сладкими пирожками. Из "конференц-зала" доносился гул голосов. Маринин дом жил в привычном режиме.
Stasy 22.48: Поля, привет. Денис приехал из леса ваще никакой. Сейчас вот разбирает грибы и говорит: "Я хочу, чтобы моя жизнь прекратилась. Мне в ней плохо". У тебя завтра есть время?
Augmentina 22.51: Да, конечно, пусть приходит.
Stasy 22.51: А я тогда поеду к Корвину. Потому что там хоть нет этой тихой жути. Денис конечно спрашивает, почему. А я не могу ему ответить, и не ехать не могу.
Augmentina 22.52: Так и скажи, что не хочешь на нем виснуть, когда ему и так плохо.
Stasy 22.53: Я не могу. Он и так уже сказал, что я его обижаю тем, что иду к другому мужику. Но раньше-то с этим проблем не было! Он сначала тоже себе завел подружку, но что-то у них не пошло, и теперь он говорит, что ему никто не нужен кроме меня...
Augmentina 22.56: Ну, если не объяснять, то из его состояния обидеться проще
Stasy 22.56: Чего вот я ему скажу? Что еду к другому мужику, чтобы не пойти башкой вместе с ним? У меня язык не повернется.
Augmentina 22.57: Объяснять все равно надо, но так, чтобы ему не обидно было.
Stasy 22.57: Объясни ему завтра, а? А то я все испорчу.
Augmentina 22.58: Я скажу, конечно, но будет неплохо, если ты тоже будешь учиться хотя бы видеть, что я тебе пишу, и повторять при случае