- Мариша, в этой истории есть два момента, они же контраргументы к твоей позиции.
- Поля, но у нее же родители. - Марина нервничала и вертелась в кухонном кресле.
- Это первый момент. - Полина достала из холодильника пакет с куриной ногой. - И мы все знакомы с Аленой только потому, что они именно такие, как есть... Знаешь, я бы назвала их инфантильными, но это другое. Я не буду определять, ты сама все знаешь.
- Знаю... - Марина вздохнула.
- Так что с этой точки зрения она права: лучший способ учитывать их мнение и не испортиться - это выбранный ею путь. А принимать их мнение к исполнению - значит работать на районного барона и спать с кем-то из этих смазливых ублюдков ради лишнего куска мыла. - За разговорами Полина срезала мясо с костей, сложила на сковородку и теперь крошила на кубики хвостик говяжьего балыка. - Причем, и мыла этого тоже не видеть, потому что родители старые и им надо, а она предатель идеалов. То, что они сами предложили свой труд сааланцам, их не смутит.
- И что теперь, перечеркивать свою жизнь полностью?
- Марина, это домашний стиль отношений. Один терпит, другой создает неудобства. Если она начинает договариваться, ее нагибают, а если она нагибает, то с ней пытаются договориться. - Полина взбила яйца с мукой и горчицей, взяла в руки банку с содой и отставила. - Вот черт, лимонного сока-то и нет... А! Пекарский порошок есть!
Марина вздохнула:
- Я не могу с этим согласиться.
- А тебе и не надо соглашаться, это не твоя семья. Тебе надо просто принять, что в ее семье это так, и самое безопасное место для нее сейчас - это "Последние рыцари".
Полина собрала свою фирменную мясную шарлотку и поставила ее в духовку.
- Ну хорошо, - Марина оглянулась в поисках пепельницы. - А второй момент какой?
- Пепельница на балконе, - заметила Полина. - Ты там ее оставила в прошлый раз. Я не стала заносить, еще тепло. А второй момент - то, что Валя, вообще-то, гений. Он выбрал способ Алену присвоить, не позвав в постель. А присвоить ее сейчас - хорошая вилка в бок этому козлику, который мало того что уехал, мало того что у девки секс вымогал несколько месяцев и таки получил, так еще и виноватой сделал за то, что он решил уехать один. Пойдем на балкон, у нас есть около получаса.
- Да, но для этого достаточно, чтобы она просто стала вхожа в клуб байкеров как своя. А он ей предлагает присягу, цвета на куртку и все прочее. - Марина устроилась на колченогой табуретке и с удовольствием закурила.
Полина присела на порожке за балконной дверью:
- Милая, а ты как хотела? Между прочим, у нее и до прав послужной такой, что взять ее в клуб им не зазорно. А клуб так и так связан с Сопротивлением очень тесно. Ты забыла, как всю их кучку из "Белого лебедя" вызволяла? Между прочим, вспомни, кто тебя туда вез. И, - Полина вздохнула, - я не слишком надеюсь, но может быть, хоть они ее остановят.
- Поля, я не про то. - Марина придавила в пепельнице окурок рядом с пятном от предыдущего, двухнедельной давности. - Ее послужной в Сопротивлении - это квалификация "бесстрашие". Я не спорю, что квалификация выполнена, но, во-первых, войти в клуб - это само по себе довольно долгая процедура, во-вторых, в норме какое-то время люди перед получением членства ходят в статусе кандидатов. А ей ставят только одно условие - права. И Валентин сказал, что сам будет ее рекомендовать...
- Знаешь что... - Полина вдруг стала очень серьезной и даже немного печальной. - Самое страшное свойство таких романов, как у нее был, - то, что они похожи на идеальный газ: занимают все имеющееся пространство и хотят еще. А когда улетучиваются, от них в жизни остается огромная дыра, которую надо как-то заполнять, а нечем, потому что нет сил. А сил нет, потому что нет смысла. Вот Валя ей и дает смысл... Да, такие смыслы всегда очень дорого достаются. Но иначе и не работает.
Марина замолчала. Крыть было нечем, тем более что одну такую историю она уже наблюдала почти три десятка лет назад. И родители, и роман в ней присутствовали, причем с гораздо более разрушительными итогами. Только смыслом стали не гаражи.
- Ты докурила? - спросила Полина. - Если да, то пойдем шарлотку вынимать.
- Какая же она шарлотка, - машинально возразила Марина. - Она мясной пай...
Валентин в это время был очень занят. Он сидел в кафешке на Московской над остывающим чаем и готовил речь для клуба, чтобы представить Алену как кандидата. С одной стороны, все было ясно не первый год. Пока Витыч что-то делил или не делил с Полиной, это было только его дело. Когда он перед последним маршрутом сказал: "Пригляди, чтобы Полю не обижали, если что", - это стало делом Валентина, но после того, как Витыч остался на трассе, у клуба к саалан начал расти счет. Делом чести было принять к себе девчонку из Сопротивления, участвовавшую в акциях против саалан и выжившую. А со второй, байкер - это всегда человек вне закона, человек свободы. И понятно, что если такие организовались, то явно для противостояния кому-либо или чему-либо, угрожающему свободе в принципе. Люди вне закона не хотят быть армией - и вообще структурой - и из-под закона уходят не для того, чтобы добровольно вставать под новое правило. А вот у ребят из боевого крыла Сопротивления правила были. Значит, и у Алены наверняка остались. На что-то же ее Коля поймал, когда вытащил у нее обязательство стать его женщиной. Со стороны третьей, любой байк-клуб - анархия чистой воды, но Сопротивление все - анархия, а счет к гостям у города общий. Саалан могут делать теперь для города и края что угодно, это уже ничего не решит. Эрмитаж стоит в руинах, украденные на Стрелке подростки обоих полов еще не вернулись домой, виселицы и колья на Сенной помнят все, и оборотней, лезущих из Соснового Бора, "дорогим гостям" тоже не простили. А с четвертой стороны, в боевое крыло Сопротивления шли дети с начисто оторванной башней даже по нынешним городским меркам. И хотя Алиса организовала все так, чтобы ответственность за каждую акцию максимально ложилась на исполнителя, Валентин все равно подозревал, что какое-то понимание необходимости сверхдисциплины у Алены в голове вполне может быть, и на дороге это очень плохо. А в клубе - еще хуже. У байкеров, до появления в клубе прошедших отбор по нетерпимости ко многим общественным структурам с диктатом, инструкциями и прочим, отношение к дисциплине было другим. Они знали, что нужно слушать капитана, иначе он может тебя выставить из клуба и ославить так, что ни один другой клуб тебя не примет, да еще и обосновать это по неписаным законам дороги. Но самостоятельно становиться под чью-то власть, не получив весомых доказательств того, что не подчиниться будет хуже, ни один байкер не станет. Не того замеса люди. И готовность пожертвовать собой ради светлых идей им не может быть понятна или близка. Поэтому насолить сааланцам, где получится, байкеры охотно проявили готовность, из этой логики они и помогали по мере сил и боевому крылу Сопротивления, и мирной оппозиции. Но рисковать головами они не подписывались. В отличие от Алены, за которой числились вещи посерьезнее, чем поехать забирать посылку от наместника, из всей защиты имея только платок, прикрывающий половину лица... Валентин предвидел проблемы с этой ее идейностью, но предполагал, что клуб как-то справится с ними. Если, конечно, он, президент, правильно подаст ситуацию. После смерти Витыча у Валентина уже был разговор с клубом, сравнимый по сложности с предстоящим. И сейчас он, сидя над остывающим чаем, вспоминал свою речь. Помнилось примерно вот что.