- Вейлин, - сказал князь. - Ты сам рассказывал мне о стремлении местных соблюдать законы, о той готовности, с которой они сообщали своим властям о своих магах и идолопоклонниках. Нам не стоит их обижать, пренебрегая их обычаем, тем более в таком деле, как у герцога да Фаллэ. Местные должны видеть, что я обхожусь с ними так же, как со своими людьми, и понимать, что закон один для всех. Публичный процесс поможет мне в этом.
Остановись наместник на этой своей идее, и так усложнившей работу Святой стражи, досточтимые братья справились бы. А он шагнул дальше. Местный обычай требовал избрать присяжных заседателей по жребию, когда речь шла о тяжком преступлении, но преступление да Фаллэ не считалось серьезным по кодексам Озерного края, если вообще имело смысл. Вейлин собирался воспользоваться сложившейся ситуацией ко всеобщему благу, введя в коллегию достойных граждан из местных, увидевших Путь и решивших следовать ему. Достопочтенный надеялся, что эти уважаемые люди смогут объяснить своим менее осведомленным соотечественникам, почему так важно остановить герцога, но князь дал всем им отвод. Предлог был совершенно нелепым: мол, он не хочет видеть среди присяжных саалан, поскольку нужно показать местным доверие к их мнению. И если для них вставшие на Путь соотечественники все равно что граждане империи, их не должно быть среди принимающих решение по делу. Конечно, при таком отношении некроманта признали невиновным и отпустили на все четыре стороны. Имперская администрация проиграла процесс. Вейлин не мог оправдаться перед магистром. Академия предоставила достопочтенному достаточно сил для борьбы со злом, а его успехи на поприще защиты местных от их же практик были очень скромны.
Проигранный процесс был не единственной заботой Вейлина. Димитри пенял ему за расформирование полезных неформальных местных структур и винил его в задержке переселений мирных ддайг в край. Вейлин не слишком верил ддайг вообще. Мысль о том, что они появятся и здесь, как будто одних некромантов мало, ему вовсе не нравилась, и несмотря на то, что император одобрил эту идею князя, достопочтенный не спешил ее поддерживать. Хотя бы потому, что переселенные ддайг и местные некроманты имели все шансы договориться. Что же до краеведческих клубов, которым князь так хотел вверить безопасность переселенцев, с ними тоже не все было гладко. Вейлин достоверно знал от местных, увидевших Путь, что именно люди, звавшие себя краеведами, блокировали возможности вести хозяйственную деятельность на очень интересных территориях. Академия могла бы получить хороший доход от совместных бизнесов с местными, если бы не проклятые некроманты с их памятниками, лезущие во все щели и готовые костьми лечь рядом с древними могилами вне кладбищ. Причем, кроме них, могилы эти никому не были нужны, все родственники и друзья этих мертвых уже сами завершили жизнь. И нужно было продолжать прилагать усилия, пока победа над некромантами не станет хотя бы существенной. А потом уже начинать программы переселения.
ДВОЕ ИЗ АХИЯРВИ
Завтра в полдень на воинском мемориале в поселке Ольшаники Выборгского района Ленинградской области будет греметь воинский салют. Последний для почти десятка советских солдат, которых в этот день будут провожать со всеми почестями: всех их нашли на Карельском перешейке за последние полгода. На и без того огромном братском кладбище станет на одну могилу больше, но на именных плитах появятся всего несколько фамилий - если вообще появятся. Такова, увы, солдатская правда. Спустя восемьдесят лет после войны восстановить имена и судьбы теперь получается в одном случае из ста.
...У поисковиков дни перед захоронениями хлопотные. Заполняются документы, проверяются протоколы, готовится церемония. Раз за разом мысленно возвращаешься в леса, в болота, в поля, где твой щуп натыкался на останки, где прибор выхватывал из земли долгожданный "верный" сигнал. Вспоминаешь снова и снова, как лежали солдаты в своих окопах, как бережно - и с волнением счищал землю слой за слоем в надежде найти главное: медальон, или хотя бы ложку с инициалами. Прокручиваешь перед мысленным взором карту местности, сопоставляешь ее с донесениями и думаешь: а точно всех нашел? Не пропустил очередную воронку? Не прошел ли случайно мимо?..
Почему-то именно в такие дни мертвые как будто сами стучатся к живым: мы здесь, не забудьте и про нас тоже. Вот и теперь - меньше чем за неделю до похорон - мы мчимся в район Первомайского, откуда нам только что позвонил наш товарищ: на крутом берегу ручья, среди ковра из гильз и осколков - яма. А в ней - обрывки гимнастерки, железо и кости.