- Я пойму это в течение года. Но если нет, я обещаю выпустить их семьи для воссоединения. В любом случае, если это не решится за год-два, мне придется говорить об этом с вашим президентом.
- Да, - медленно сказала пожилая женщина, - понимаю. Конечно, они будут приняты, но если вы не сможете открыть им въезд через названный срок, то они станут уже нашими учеными, а не вашими. Вы осознаете размер потерь для края?
- Вполне, - кивнул князь. - Но если я не решу вопрос через два года, то, боюсь, он может решить меня самого.
- Это было бы печально, - глядя ему в глаза, сказала профессор.
Димитри наклонил голову:
- Спасибо... Учитель.
- Желаю вам удачи, - ответила она и, положив руку на его пальцы, добавила. - Возвращайтесь победителем.
Димитри летел домой с тяжелым сердцем: только во время этого разговора он ощутил, насколько близко подошло его прошлое.
На этот якобы выходной день Дейвин поставил себе не самую простую задачу: найти в едва знакомой стране человека, которого он видел только один раз, и встретить этого человека, не заходя к нему домой. Искусство ему позволяло решить эту задачу успешно, но не самой дешевой ценой. Поэтому он и предупредил князя, что его не будет в крае чуть больше суток: он планировал выспаться, до того как садиться за руль. Поймать в поле Зрения Инну Ревскую, мать Женьки, было проще, чем вспомнить слепок ее ауры, все-таки их единственная встреча оставила очень неприятные впечатления у мага. Но Дейвин сумел. Проезжая Светогорск, он видел небольшую красную точку в Иматре - там же, где он и Женька встретили ее в первый раз. В городе Дейвин проклял все, пытаясь выйти ей навстречу, потому что, судя по перемещениям багряного клубка с частыми золотыми искрами, она не пропустила ни одной цветочной лавки и ни одного книжного магазина во всем городе. "Ищет что-то редкое, может быть", - подумал Дейвин и, отчаявшись поймать женщину на очередной петле по улицам, присел в кафе, продолжая отслеживать ее перемещения. Как раз, когда ему принесли кофе и десерт, он выглянул в окно кафе и, бросив на спинку кресла брайт - мол, еще вернусь, - выбежал на улицу и побежал за ней.
- Инна Владимировна!
Маг сопроводил обращение заклятием Призыва, чтобы женщина точно обернулась, и поразился ее упрямству: она двигалась в том же темпе и изображала, что не слышит обращения и вообще одна на улице. И хотя не обернуться под давлением заклятия не имеющей Дара смертной было довольно трудно, Дейвину пришлось догнать ее, встать прямо перед ней, поздороваться и напомнить, при каких обстоятельствах они виделись, чтобы она соизволила на него посмотреть.
- Здравствуйте, - ответила женщина без энтузиазма.
На дне ее взгляда Дейвин заметил страх.
- Инна Владимировна, у меня к вам очень серьезная просьба, и мне только остается надеяться на то, что вы согласитесь хотя бы ее выслушать.
Дейвин да Айгит не любил унижаться. То, что ему пришлось сказать, было в шаге от унижения. Но все остальные варианты были еще хуже.
Женщина посмотрела на него с недоверием:
- Просьба? Ко мне? Ну... Ну хорошо, я слушаю.
- Инна Владимировна, - кротко сказал граф. - Я думал, как вас найти, сидя в Кондитории, может быть, вы согласитесь говорить там?
Она поморщилась:
- О господи, сколько сложностей... Хорошо, пойдемте.
Они вернулись в кондитерскую, Дейвин сделал официанту знак принести меню, вздохнул, подогрел свой кофе едва заметным движением руки и начал.
- Инна Владимировна, прежде всего: речь не о Жене и не о вашей квартире. Кстати, если вдруг вы решите приехать в Санкт-Петербург, то я помню, что это прежде всего ваш дом, но повторюсь, речь не об этом.
Она кивнула без всякого энтузиазма, не поворачивая головы, сказала подошедшему официанту: "Пиени эспрессо", - и снова замолчала.
- Я надеюсь, - продолжил Дейвин, чувствуя себя все менее уютно, - что я не ошибся в своем предположении, и у вас действительно есть связи или с Хельсинкской группой Финляндии, или с правительством в изгнании. Неважно с кем, я не хочу просить вас о контакте с ними.
- И о чем же вы собираетесь меня просить? - ее гримаса была бы похожа на усмешку, но холодные напряженные глаза показывали: тут все всерьез - и неприязнь, и страх.
- О помощи в нарушении нашего закона. Закона империи Аль Ас Саалан, - сказал Дейвин, чувствуя, как у него по спине проходит ледяная волна.
- Вот как? - Инна Ревская приподняла брови, и ее взгляд слегка оттаял.
- Инна Владимировна... - граф собрался с силами и высказал тяжкое. - Наша... хм, церковь начинает новый виток репрессий против местных жителей, я представитель светской власти, и мне, как и остальным светским дворянам империи, это совершенно не нравится. Но мы не можем возразить церкви прямо, это кончится для каждого из нас очень скверно. Будь я один, у меня было бы право этим пренебречь, но у меня есть мать и сестры. Они тоже попадут под удар.