Она неожиданно с сочувствием кивнула:
- Я понимаю. Но нам закрыт въезд в край, мы не можем вывезти никого своими силами.
"Правительство в изгнании все-таки", - понял Дейвин и радостно сказал:
- А вам и не нужно въезжать. У нас есть на территории Суоми резиденция, не в полной мере дипломатическая, но примерно для этих целей, и церковным властям она недоступна. Вам только нужно будет забрать людей, которых мы, я или другие, сможем туда переправить. Забрать и позаботиться о них. Это вы ведь сможете сделать?
- Если буду знать адрес и смогу войти в помещение, - кивнула Инна Ревская.
Дейвин достал из поясной сумки связку ключей и положил на стол:
- Это вам поможет войти. А это вас сориентирует, - рядом с ключами на стол легла маленькая картонка с русскими буквами и цифрами, выведенными округлым почерком человека, привыкшего писать на сааланике.
Инна спокойным скупым жестом накрыла картонку и ключи ладонью, некоторое время подержала руку неподвижной, после чего не спеша смахнула со стола все, что было под рукой, в сумочку. И вдруг свободной рукой протянула Дейвину салфетку. Он, недоумевая, взял ее в руку и неожиданно для себя прочел одиннадцатизначное число.
- Телефон для связи, - пояснила женщина. - Дайте знать, когда надо будет забрать кого-нибудь.
- Спасибо, - с чувством сказал Дейвин.
- Да не за что, - Инна Ревская повела плечом, вставая. - Удачи вам. И вот что, господин граф: передайте моему сыну, что он свинья. Мог бы и написать матери, если звонить ему настолько не хочется.
Сказав это, она развернулась и вышла из кафе, по дороге сунув купюру официанту прямо в руки. Дейвин в полном недоумении остался за столиком с драгоценной салфеткой в руках: он представлялся кратким именем и не называл ни родовое имя, ни тем более титул. И ручки в руках Инны Владимировны тоже не заметил.
Из Иматры ему предстояло вернуться в Петербург и провести день в Адмиралтействе. По дороге обратно он решил не петлять по Выборгскому шоссе, а свернул на Приозерск. Он хотел уйти на дежурство порталом из замка, но увидел перед собой на дороге мотокурьера на каком-то легком Кавасаки, еще до Острова уверенно свернувшего с шоссе вправо. Дейвин подумал, что мотокурьер знает малые дороги края лучше заместителя наместника, и поехал за мотоциклистом, предположив, что от населенного пункта дорогу до Петербурга найти будет легко. Дорога оказалась приличной и привела в поселок Красный Сокол, неизвестный Дейвину до этого дня. Но когда курьер прямо в поселке опять свернул вправо, граф, глянув на навигатор, понял, что дальше их пути расходятся: его Гранд Витара не умела ездить по лесным тропам, в которые неизбежно превращались все дороги, уходящие в эту сторону. Восхитившись храбростью и мастерством курьера, он переключил передачу и двинулся по шоссе через Ленниярви и Озерское. Пользуясь служебным положением и возможностями мага, он гнал со скоростью за сто семьдесят, пытаясь не отстать от курьера, срезающего угол. Магическим зрением он видел мотоциклиста, двигающегося правее шоссе - по грунтовке, мимо болота, потом вдоль берега озера, потом по лесной тропе, идущей через два пригорка, - и почти смог догнать этого чертенка, когда шоссе подошло вплотную к Вуоксе, и курьер опять показался на полосе. Некоторое время они ехали так близко, что Дейвин смог посмотреть в мотоциклетное зеркало заднего вида и, увидев глаза курьера, восхитился снова: перед ним ехала молодая женщина. Он хотел поравняться и хотя бы вручить визитку, но на следующем повороте дороги она очередной раз ушла с шоссе. Он видел, как она мелькнула впереди, пересекая трассу, чтобы срезать двойную петлю, но мостов через Вуоксу ей было не избежать, и он опять добавил скорости, надеясь успеть за ней. Но не успел: после моста она свернула на пешую тропу, шедшую вдоль железной дороги, и снова пропала из вида. В следующий раз Дейвин увидел ее спину с изображением буквы "А", вписанной в мишень, только на лосевской заправке. Он подъехал, когда она выкатывалась на шоссе. В баке Витары было не больше полулитра, так что шансов у него практически не осталось: возможностей срезать угол на трассе впереди было еще предостаточно. Он вышел из машины, помахал ей вслед, крикнул: "Увидимся" - и остался заправляться, почему-то улыбаясь. Потом подумал и попросил работника залить ему бак, а сам пошел за кофе. Добравшись до Адмиралтейства и предъявив свой далеко не светлый после такой дороги лик Скольяну да Онгаю, он сказал: