- Досточтимый, киллдозер поехал. Небо свидетель, я этого не хотел.
Айдиш ничего не понял и сказал только, что Поток несет всех, но желающих он ведет, а нежелающих тащит, так что стоит довериться ему и принять судьбу и Путь.
На день рождения Полины оппозиция делала вечер памяти казненных. А еще через неделю, в самом конце октября, Марина Лейшина, матерясь и шипя, писала вторую большую сводку в Хельсинки и Стокгольм. Сводка состояла из некрологов целиком. Из Европы посыпались протесты. Пару слов в адрес наместника добавила и Америка. На очередном заседании Евросовета было принято решение о дополнительном ужесточении санкций в отношении Озерного края.
Давать мне второй шанс никто не спешил. Сержант как-то обмолвился, что вот, может, к весне он подумает на эту тему. Второй раз мне может не повезти, а объяснять князю, почему меня сожрали, он не хочет. Появление новичков в отряде, кажется, не планировалось - сезон Охоты прошел очень удачно, потерь не было. Так что я уже представляла, какая зима меня ждет: шутки про лыжи, бег с препятствиями и биатлон быстро стали дежурными. И не то чтобы эта мысль меня грела.
В тот день у подразделения удачно выпала увольнительная, и мы поехали покататься по окрестностям. Точнее, показать сааланцам Гатчинский дворец и парк при нем. Гатчинский граф в свое время сохранил его как музей, сказав своим людям, что, мол, для него содержать такое здание будет слишком дорого, а местные уже сами знают, что с ним делать. Да и парк рядом с ним и еще одним дворцом, поменьше, красивый, вот пусть так дальше и будет. Вот оно и было.
Дорога от городских казарм получилась длинной и непрямой, трассы перекрывали, ориентируясь на сообщения о фавнах и оборотнях. И вот, где-то у заброшенных дачных поселков под колеса джипа, в котором мы ехали, буквально выкатилась, размахивая руками, стайка детишек. Дена резко затормозил, выругавшись, Саша открыла окно. Я было напряглась, но потом заметила, что ребята одеты слишком тепло и добротно, чтобы быть готовыми сделать что угодно за горсть мелочи, и стала слушать.
Говорили они, как водится, все одновременно, но из путаных объяснений и активной жестикуляции получалось, что неподалеку, у заброшенной то ли фабрики, то ли военной части они увидели двух оборотней и бросились к дачному поселку, откуда удрали погулять по окрестностям. Побежали звать взрослых и поднимать тревогу. Саша к тому времени уже вылезла к детям, а саалан, сидевшие рядом со мной, переглянулись, и Серг сказал вполголоса:
- Совсем оборзели. Какое "погулять", тут непомеченные минные поля в километре. Куда Святая стража смотрит, и чем здешний досточтимый вообще занят?
Я хмыкнула. Ну да, будь на нашем месте машина серых братьев, разговор с сааланской версией инспекции по делам несовершеннолетних у родителей этих героев случился бы отнюдь не мирный и совсем не спокойный. Хотя с осенью им повезло даже больше, чем с нами. Хоть и пасмурно, но холодно, так что оборотни снулые. Иначе сожрали бы или, что еще хуже, покусали. И был бы у нас вызов на фавнов...
- Ну что, блин? Они говорят, двое, - Саша плюхнулась на переднее сиденье и просунулась между сиденьями назад. - Завалим же?
- Так чего, нас тут пятеро, - пожал плечами Серг, - предзимье, завалим.
- Четверо, - поправила Саша, скользнув взглядом по мне, - но завалим. И пока туда-сюда ездить будем, уйдут же. А по темноте по тем местам бегать - только ноги ломать, знаю я эти руины в лесу, да за порванной колючкой.
Последние слова она говорила, уже набирая на комме Сержанта. Короткий разговор - и разрешение было получено. Детишки утрамбовались к нам на заднее сидение, самый бойкий устроился рядом с Сашей, показывать дорогу сперва к дачному поселку, потом и к месту.
Искреннего восхищения я за пятнадцать минут поездки получила больше, чем за весь предыдущий год. Мелкие выcпрашивали, каково это - быть настоящим Охотником, да страшно ли, да много ли оборотней мы завалили, трогали хвосты, нашедшиеся у Серга в сумке. Потом мы их высадили у КПП садоводства, сдав с рук на руки охране и оставив себе только одного, напросившегося в проводники. И тут уж наши не остались в долгу, так что к концу пути мы знали, что зовут нашего полупроводника, как окрестила его все та же Саша, Вовкой, лет ему десять, читать он умеет, хоть и по слогам, а писать - нет, только на папином комме немного печатает, потому что в школу его возить некому, а своей у них нет. Но раз в Охотники без этого не берут - он непременно выучится. Дена не отвлекался от дороги, а вот Серг периодически бурчал под нос, что, мол, с такими нравами и отношением к знаниям как мы еще тут совсем не одичали и не ушли в пещеры жить, раз чуть что - и сами детей учить бросаем, и в интернат не отдаем. Я криво улыбалась, потому что что тут скажешь, не читать же прямо сейчас речь про голодающих негров, саалан такие шутки не понимают, а всерьез слишком долго объяснять.