- Да, - с облегчением сказала я.
- Значит, обсуждать, как именно тебя поймали, смысла сейчас нет. Но подумай вот о чем, - Димитри сделал короткую паузу, потом продолжил. - Ты привезла своих родителей в Созвездие с ведома и согласия принца Дома. Насколько я успел узнать сайхов из твоих рассказов и из общения с ними, в том числе c Макшем, изгнание не означает для них отказ от взятых на себя обязательств перед изгнанником. Твоим родителям не дадут умереть в нищете и небрежении, и ты сама это знаешь даже лучше меня. И причиной будет не возможность влиять через них на тебя, а понимание нашими собратьями по Искусству гармонии Вселенной и своего места в ней. Возможно, после твоего изгнания твоим родителям стало не так уютно в Доме, как им хотелось бы, но это небольшая плата за сытую и спокойную старость. Что до прочей родни - твои двоюродные племянники давно выросли вдали от здешних проблем. Они могут позаботиться о себе сами, в том числе вернувшись на Землю, если их жизнь настолько тяжела и невыносима, как описывает твоя мать. Не думаю, что Исиан станет возражать и пытаться их удерживать, тем более что они не маги.
Я вздохнула. Если бы все было так просто, как говорил князь.
- Что о моих мотивах возиться с тобой?
Я посмотрела на князя, взяла чашку, сделала глоток и сказала:
- Ну, в то, что меня мама родила от тебя, я не поверю все равно. А вот в то, что мной может понадобиться отчитаться перед мировым сообществом, я вполне верю. - Я сделала еще глоток и закончила. - А. Чуть не забыла. У вас технологии лишения Дара явно нет. И подопытных кроликов, помимо меня, тоже.
Вежливо улыбнувшись, посмотрела в лицо князя. Он его все же удержал, сказалась придворная закалка, только рот слегка сжался, да ноздри дрогнули.
- Алиса, - сказал он чуть тише обычного. - Я не уверен, что понял тебя сейчас правильно. Ты хочешь сказать, что мировое сообщество практикует работорговлю? Или имеешь в виду, что я способен владеть и распоряжаться человеком, как вещью?
- Первое, - радостно кивнула я и продолжила, пока он меня не заткнул. - Обмен пленных на военную технику практикуется только в путь, могу статьи подобрать, обмен политических фигур на экономические сделки тоже тема распространенная. Я засвечена, раскрытие моего имени - вопрос времени. Мордой моей торговать будет удобно, так что тебе все равно предложат, - вспомнила, что забыла сказать, и закончила. - Мой князь.
- Ты только что заявила, что я - работорговец, - ровным голосом сказал наместник. - По нашим обычаям, это серьезное обвинение. Ты уверена, что имела в виду именно это?
- Почему? - изумилась я. - Я ни слова про тебя не сказала.
- Ты описала формат сделки, в которой твои решения и желания не будут иметь значения, поскольку твоим будущим и твоей судьбой должен буду распорядиться я, как продавец, и, - в его голосе таки прорезалось отвращение, - международное сообщество, как покупатель. То есть ты предполагаешь, что я могу заключить такую сделку и, значит, буду торговать другим человеком.
- Ну извини, - пожала плечами я. - Я не хотела тебя расстроить, пресветлый князь, но тут, боюсь, ни постулаты твоей религии, ни мое мнение значения иметь не будут. Формат такой сделки определяет мировое сообщество, и выбора ни для тебя, ни для меня я особо не вижу. Они-то для себя оправдание найдут. И, честно говоря, даже не припомню, чтобы таких вот, то ли выторгованных, то ли купленных, спрашивали, чего они хотят - застенков у тирана, продолжения революционной борьбы или принудительной эмиграции. И знаешь, для того чтобы человеком так распоряжались, даже необязательна моя замечательная биография. Достаточно оказаться не в то время не в том месте, чтобы попасть не в те руки, а дальше уж как повезет.
Я видела, как с лица князя уходит гнев и сменяется чем-то похожим то ли на жалость, то ли на отвращение, то ли на то и другое одновременно, и вспоминала свое знакомство с Эгертом.
Я именно что оказалась не в том месте не в то время: поехала на сафари, решила, раз уж все равно в Африке, посмотреть реку, о которой столько читала - и оказалась запертой в номере отеля посреди вдруг вспыхнувшей маленькой гражданской войны. Точнее, сперва это был переворот, но стрелять начали уже к вечеру, а к утру следующего дня всем сторонам стало ясно, что иностранные туристы - хороший товар и неплохой способ заявить о своей политической программе на весь мир. Разумеется, меня к тому времени в отеле уже не было, хотя в списке посчитанных заложников, чисто по паспорту, я оказалась. Но задачу "как выбраться из города и из страны" это не решало. Ближайший Источник, по моим прикидкам, находился километрах в пятистах где-то в джунглях, прицепиться к нему я не сумела, а из всех своих вещей успела забрать из номера только ноутбук да фотокамеру, на которую добросовестно снимала все, что попадало в объектив в эти дни. Ни для чего - просто чтобы не паниковать. Ну и еще чей-то калаш прихватила, он мне совершенно случайно под руку попался. И тогда-то меня и нашел Эгерт. Он.представился журналистом, сказал про белых людей, которые должны помогать друг другу, и дальше мы выбирались вместе. Посмотрев на его уверенность, я не стала сворачивать к Источнику, а поехала с ним. Быть его музой и давать интервью про побег из плена я отказалась наотрез, но все свои снимки ему отдала, и статья у него вышла что надо. Остальных постояльцев отеля следующие полгода выменивали по одному. Официально считалось, что на грузы гуманитарного характера. На самом деле - в основном на оружие для одной из воюющих сторон. Думать, что было бы, не встреть я Эгерта, я не хотела ни тогда, ни сейчас. Именно это я и рассказала князю, едва он задал вопрос. Не назвав Эгерта по имени, конечно.