- Можно, конечно, - кивнула я. - Часть историй про потрошенных комбатантов и нонкомбатантов с мест военных конфликтов, конечно, фейк, нагнетание и пропаганда, но нелегальная трансплантация органов существует. И не всегда это добровольная продажа. Турье для этих целей воровать не очень выгодно, на круг дешевле будет в Индии трансплантироваться, это легально и вопросов на родине не будет, но...
- Интересно, говоря все это, ты предполагаешь, что именно так я должен поступать с человеком, которому дал свое кольцо и пообещал кров и защиту?
Князь казался, да и был, спокойным, говорил вроде бы как всегда, но я слишком часто бывала в этом кабинете, чтобы не услышать разницы. Его голос то ли был на полтона тише, чем обычно, то ли жестче, в глазах я видела выражение, с каким, должно быть, смотрят на членистоногую тварь, изворачивающуюся в раковине, и улыбка в уголках губ скорее пугала, чем успокаивала. Пока это была реакция на мои слова. Не на меня. Если я сейчас с ним соглашусь, он поставит портал, заберет у меня кольцо и выкинет к черту вместе с моей логикой постиндустриального мира. Просто чтобы не видеть рядом с собой, как будто это решит его задачи и проблемы.
- Ты сам спросил. Я рассказала, как это выглядит для нас и каких решений могут ожидать от тебя те же москвичи. Для них кольца, вассальные присяги, личные отношения - пустой звук. Есть только выгода и то, что здесь называют "реальной политикой". В ней нет места ни сантиментам, ни уважению к чужой жизни и свободе. Извини, если тебя это обидело.
Он улыбнулся. Саалан всегда улыбаются, если не собираются прямо сейчас заехать тебе в морду. Но такой улыбке я с радостью предпочла бы оплеуху..
- Тем не менее, ты сейчас сидишь здесь, потому что тобой пытались играть твои бывшие соотечественники. Я регулярно получаю запросы о твоей судьбе из Хельсинки и Стокгольма, но пока никто из них не приходил ни покупать тебя, ни вербовать. Я не получал требований или угроз. Но пусть. Думать так тебя, в конце концов, учили, - и он посмотрел на меня так, что сложно было не понять, что именно он думает про моих учителей и меня, их внимательную ученицу. И мне захотелось провалиться под пол, лишь бы он не смотрел больше так... - как и видеть выборы, сделанные из этики, противоречащей принципам Созвездия чуть более чем полностью. Ты хорошо усвоила уроки, я это вижу. Вот что мне странно, Алиса. Ты предполагаешь мои действия исходя из логики мира и культуры, к которым я не принадлежу. Для меня и моих соотечественников вассальная присяга - не пустой звук, как и обещание крова и защиты, это столь же значимо, как принадлежность к Дому в Созвездии. Сайхи озабочены гармонией Вселенной и сверяются именно с ней, саалан следуют Путем, однако ты в своих выкладках почему-то учитываешь их этику и совершенно забываешь о нашей. Ты предположила, что я могу торговать живым человеком, как вещью, и, как будто этого мало, прямо обвинила меня в желании украсть у человека его кровь, а у его детей - право на имя и род матери. Услышав это от кого-то другого здесь, я бы решил, что он или она недостаточно знакомы с нами и нашими обычаями и этому человеку нужно время, чтобы разобраться и понять. Но не от тебя. Ты не учила язык, ты его снимала, и сколь бы ни был невежественен твой донор, он из саалан. Ты изучала нас, чтобы описать собратьям по Искусству и справилась с задачей хорошо, потому что мы смогли найти общий язык, несмотря на все противоречия и разницу социального времени. Поэтому, когда ты строишь предположения о логике моих действий так, как ты это сделала, я не могу считать твои слова добросовестным заблуждением. Ты говоришь именно то, что хочешь сказать. Я правильно понял, что я в твоих глазах работорговец, насильник и вор?
Я медленно выдохнула, набрала воздуха и сказала: