- Мой князь?
- Дейвин, посмотри-ка сюда.
Димитри слегка подвинулся вправо вместе с креслом, и граф встал за его плечом. Вдвоем они снова начали с первой страницы, и уже к десятой да Айгит присвистнул, а еще через три тихонько вспомнил ящерову бабушку.
- Именно, - кивнул Димитри. - Да Онгай отправляет мне уже третью докладную за этот месяц, у них там вдруг стало как-то очень оживленно, я до этого подарка, - он указал карандашом на папку, - никак не мог понять, в чем дело. Но как они бойко работали, Дейвин! Стоило мне в конце февраля на пятерик дней уйти в столицу - и вот, пожалуйста: Вейлин решил, что может вообще не подавать мне сведения о делах этого рода, пока они в производстве. Я не знаю, что они наворотили по другим, но здесь явное нарушение процедур. Арест второго апреля, а приговор уже шестнадцатого. Куда они так спешили, ты не знаешь?
- Нет, не знаю, - задумчиво ответил Дейвин, глядя в папку через плечо Димитри. - Князь, ты хотя бы успел увидеть семью?
- Нет, - Димитри рассеянно качнул головой. - Фанд в Дегейне, и Хейгерд с ней. Зато меня все расспросили о судьбе маркиза Унриаля и осведомились, летал ли я уже к здешней луне и трогал ли ее руками, - в голосе князя послышалась насмешка. - В общем, лучше бы и не уходил. А вернувшись, нашел первую докладную от Скольяна, и вслед он отправил еще две. Кстати, Альена и Вильдис передавали тебе приветы, я видел их на празднике в Старом дворце.
- Капитан, мы влипли по полной... - Дейвин даже не обратил внимание на привет из дома, переданный князем. Перспективы, как близкие, так и отдаленные, выглядели невероятно мерзко и для него тоже.
- Если подпишу, то влипнем точно. Нужны причины не подписывать хотя бы это. А впрочем... Иджен!
Немедленно появившийся секретарь уже держал в руках нужную папку. В ней было прошение Айдиша о помиловании или отсрочке именно по этому делу. Князь протянул руку:
- Спасибо, именно это.
Иджен улыбнулся, поклонился и исчез за дверью.
Князь положил прошение на стол рядом с делом и посмотрел на Дейвина очень невесело.
- А теперь, Дейвин, нам нужно изобрести основание, на котором она это примет.
Дейвин качнул головой и усмехнулся:
- Напоминает местный старый анекдот.
Князь кивнул:
- Давай свой анекдот, вдруг в нем найдется решение.
- "Вась, а Вась! Я медведя поймал!" - "Ну тащи сюда!" - "Да он не дается!" - "Так брось его и сам иди!" - "Да он не пускает!"
Димитри не мог не улыбнуться, хотя причин для смеха не было вовсе.
- Ты прав, Дейвин. Именно это.
Они оба снова погрузились в дело, лежавшее на столе.
Полина Юрьевна Бауэр, сорок девять лет, чуть старше реального возраста Алисы, психолог, бывший сотрудник вспомогательных структур, присоединенных к МЧС, последнее место работы по найму - псковский лагерь беженцев. Приговорена за прикладную некромантию, а именно: изготовление и сбыт артефактов из костей умерших. Вышли на нее достаточно случайно: приглашенный некромант заметил что-то необычное в парке Победы на Московском проспекте, начал копать, и тут все схватились за головы. Получалось, что под самым носом империи кто-то колдовал, используя силы мертвых, да так успешно, что сумел поставить защиту от оборотней. Люди достопочтенного начали искать автора, впрочем, безрезультатно. И тут им вдруг несказанно повезло: на Литейном появилась информация о незаконном обороте артефактов для недозволенных практик, они поделились ею с коллегами из Святой стражи, и те пришли за Полиной Бауэр, взяв для порядка полицию. Разумеется, в парке Победы она "просто спела песенку и не понимает, о какой магии ее спрашивают", - так всегда говорили земляне на допросах по делам этого типа. Песенки, стишки, зерно для птиц, колокольчики и ниточки на деревьях и прочие мелочи, выводившие Святую стражу из себя исподволь, но постоянно. Именно на эти мелкие бытовые практики и ссылался Вейлин, доказывая, что в этом мире когда-то были свои колдуны. Были, да все кончились, когда местные приняли единого бога. Эти практики могли бы стать постоянной головной болью Святой стражи, но сейчас достопочтенный охотился на более крупную дичь. И они ее, кажется, успешно ловили - собранные улики неопровержимо свидетельствовали, что Полина определенно практикует некромантию. Из ее рук выходили хорошие и мощные артефакты, надежные обереги для случаев противостояния с властью, хотя она не накладывала на них заклятий. При этом она наотрез отрицала свою какую-либо связь с магическими практиками или местными колдунами. Магии не существует, точка. А амулеты - единственный доступный способ проявить уважение к останкам, не допустив их осквернения пренебрежением. Маг, присутствовавший на допросе, подтверждал, что приговоренная была уверена, что говорит правду, и следов вмешательства в сознание не имеет.