- Ха, вот она туда доедет - фоточки и появятся. В тамошних болотах то ли видели что, то ли местным с перепуга чудится... Магда уже заявку на вакцину такую написала, что Хашер аж взвыл. Говорит, и где я в сезон тебе столько возьму? В Институте гриппа опять партию сырья запороли. Она ему - не знаю, господин маг, но если не будет, хрен я своих парней куда потащу, и пусть меня князь хоть топит. С дезинфекцией пусть местные сами думают, им там жить, а это чтоб было.
Постепенно я успокаивалась, все становилось как всегда: Охотники, веты, дежурства, список Инис, из которого я везла все позиции, проверки на блокпостах, свежие байки и сплетни. Может, все как-то и образуется.
На базу мы доехали далеко заполночь, я сдала груз разбуженной и оттого особо занудной Инис, пошла провожать в школу терпеливо ждавшую Полину.
- Алиса, - сказала она, когда казарма скрылась из виду, - ты будешь в городе в ближайшие дни?
- Да, - я повернулась к ней всем телом, радуясь, что она со мной заговорила. За время дороги она не проронила ни слова, сидела глядя в окно, хотя сквозь заляпанное грязью стекло ничего не было видно. - У нас дежурство как раз послезавтра начинается.
- Ага. Тогда у меня к тебе будут две просьбы. Одна важная, вторая срочная.
Я вопросительно посмотрела ей в лицо.
- В моей квартире остались цветы, - произнесла Полина без выражения. - Те, что за эти три недели не умерли, хорошо бы пристроить по друзьям. Это срочное. А важное... В шкафу стоит деревянная резная шкатулка. Ее надо привезти мне, лучше не открывая. Ничего криминального там не было, но мало ли... Сможешь?
- Конечно, ключ есть?
- Да, - она протянула мне брелок, на цепочке которого висели ключи. - Когда будешь забирать шкатулку - полей цветы, а ключ передай, - Полина на секунду задумалась, - Марине Лейшиной, правозащитнице, ты ее у меня в блоге видела, она живет на углу Некрасова с Маяковской, квартира...
- Я помню, - снова кивнула я, прерывая ее и кладя ключ в карман. - И место знаю, там ветовский блокпост рядом.
- Спасибо.
- Не за что... Я так устала всех терять. Я не могла потерять еще и тебя, - вдруг сказала я. - Мир никогда не будет прежним, но чем больше мы потеряем, тем дольше будет Вселенная искать новую гармонию. Неужели для тебя это не важно? - спросить я хотела вовсе не это, но мне нужен был хотя бы один хороший ответ.
- Алиса-а-а... - она сунула мне в руки паек, я растерянно приняла так и не открытую коробку. - Я очень устала, давай потом поговорим, когда ты вернешься?
- Угу... - оставалось только заткнуться, что я и сделала.
Оставшиеся метры мы прошли молча. В школе я сдала Полину дежурному, убедилась, что все хорошо, отправила сообщение князю, вернулась в казарму и упала в койку. Спать мне оставалось два часа.
Едва за Алисой и сопровождающим закрылась дверь, Полина без сил опустилась прямо на пол и сидела какое-то время, смотря невидящим взглядом прямо перед собой. Слишком много событий для одного дня. В милость саалан она не поверила ни на секунду. Алису использовали, чтобы их планы были менее очевидны. Им это зачем-то нужно и чем-то выгодно. Дождаться своей шкатулки она не надеялась, но мысль о том, что кто-то из сааланцев будет носить ее жемчуг и сердолики, была ей неприятна. Пусть останется у Алисы, в крайнем случае раздаст по своим, там полно местных, их порадует.
Выделенная ей комната была метров десять по площади и очень просто меблирована. До Вторжения такой стиль бы назвали "скандинавским": светлые стены и мебель, односпальная кровать по правую руку, рядом с ней - стеллаж, на одной из полок которого стоят часы, окно без решетки напротив входной двери со столом-подоконником, а слева - дверь в санузел и встроенный шкаф. На застеленной кровати лежала аккуратно сложенная хлопковая пижама и прямоугольники полотенец, а на столе она увидела поднос с чайником, чашкой и какой-то выпечкой на большой тарелке.
Взяв самое большое полотенце, женщина отправилась в душ и долго терла себя мочалкой, удачно нашедшейся на полочке в запаянном пакете. Она старалась не слишком часто ударяться об унитаз и миниатюрную раковину в углу, но получалось все равно через раз: санузел был совсем крохотным. Только минут через сорок тюремная грязь наконец перестала ощущаться на коже хотя бы в каком-то приближении. Оставалось постирать футболку и белье. В комнате достаточно тепло, так что к утру все высохнет. Когда ее арестовывали, она ожидала скорого суда и не брала с собой лишнего. Так и вышло, хотя с предъявленным обвинением она не угадала, и, в принципе, до последнего дня должно было хватить. А он внезапно отложился, и немногое имеющееся требовало срочного приведения в порядок.