Димитри рассмеялся.
- Их лучше показывать, чем рассказывать. Они... Они разумные, но другие. Они живут в домах и рядом, и если бы, например, кому-нибудь пришла в голову дурацкая идея привезти парочку сайни в Санкт-Петербург, через десять лет у вас бы были идеально чистые помойки, вылизанные дорожки и подвалы, полные дружелюбных и услужливых обитателей. Правда, бродячих кошек они бы съели. Они не могут научиться читать и писать, считают примерно так, как Ло нам показал, из искусства воспринимают только скульптуру. Именно им мы отдаем наших детей, когда те рождаются, кормить молоком и заботиться до тех пор, пока ребенок станет достаточно взрослым, чтобы учиться у людей. Они не слишком любят мыться и обычно не носят одежды.
- А, существа-партнеры, - Полина кивнула. - Как вы знаете, у нас таких нет, то есть они есть, но наши партнеры другие, и умеют они другое. Собаки вместе с людьми охотятся и защищают территорию, кошки разделяют с людьми эмоциональные переживания. Есть еще лошади и дельфины - но не в Озерном крае. В начале века прошлого были люди, которые занимались партнерским обучением зверей-артистов, и то, что у них получалось, по уровню едва достигало успехов Ло или его взрослых сородичей. А потом это вылилось в отдельную отрасль, и в особых школах-питомниках стали обучать партнеров-животных для работы в паре с людьми.
- Да, - кивнул Димитри, - я читал и видел. Но сайни - это другое. Они могут жить без нас, хотя и гораздо хуже, чем с нами. У них сложные отношения, и они передают детям свой личный опыт и умения. Взрослый сайни умнее ребенка. Иногда так бывает, что они находят ненужных младенцев, и тогда они растят их, как своих, а лет в семь приводят к людям, и эти дети вполне хорошо устраиваются. Когда я был маленький, - Димитри улыбнулся, - у меня тоже была нянька из сайни. Больше всего меня возмущало, что когда летним вечером надо было идти домой, она вылавливала меня из какой-нибудь очередной грязной лужи, в которой я возился с ее очередным выводком, и начинала меня мыть. А их - нет, и они дразнились.
Полина смотрела на Ло, как несколькими минутами раньше на бабочку, с таким же любопытством, почти переходящим в восхищение:
- Очень интересно. Очень.
- Кстати, ддайг их уничтожают, когда встречают, а то и специально охотятся. Сайни чем-то им противны. На нашем новом континенте, Ддайг, мои люди нашли чудом уцелевшую стайку в труднодоступной долине. На контакт они идут крайне плохо, всего боятся, хорошо хоть сородичей опознают. Я бы перевез их ближе к людям, но боюсь, что не перенесут пути, особенно их старики. Лес рядом с людьми другой. Это убьет их, хоть и медленно.
- Ну да, - задумчиво сказала Полина - у ддайг, какими они стали, есть все основания ненавидеть и презирать сайни и хотеть их уничтожить. Если смотреть на мир их глазами, это понятное и естественное чувство к существам с такими привычками и свойствами.
Тем временем они успели и войти в сад, и пройти его насквозь, и, обойдя вокруг то ли скромного дворца, то ли огромного особняка в колониальном стиле, оказаться где-то на хозяйственном дворе. Здесь, в свете двух лун, шла какая-то своя нечеловеческая жизнь: кто-то копошился в куче мусора, кто-то громко чавкал, доносился писк и топот, похоже, лап, а не ног. Димитри громко свистнул, возня прекратилась, вокруг загорелись бусинки глаз и к нему подошла на задних лапах еще одна огромная крыса. То есть взрослая сайни. Она была намного крупнее и упитаннее Ло и, в отличие от него, носила жилетку с множеством карманов, щеголяла цепочкой на шее и сережками в ушах. Длинный голый хвост волочился за ней, и она даже не делала попытки его подобрать. Ло прижался к ногам человека и попытался спрятаться за ним.
- Опять в помойке копаетесь? - хмыкнул Димитри.
- Там вкусно, - самодовольно сказала она. - Ты человек, тебе не понять. Кого ты притащил?
Ло прижался к земле и, кажется, забыл, как дышать.
- Вот, потеряшку вам привел.