Стоило им с девочкой войти, тут же подскочила служанка. Она провела женщину и девочку к барной стойке, согнав сидевших там парней абсолютно бандитского вида и их подружку, планирующую хорошо повеселиться этим вечером. Служанка усадила их, невзирая на протесты: мол, тут дорогим гостям будет лучше видно - и убежала на кухню, даже не спросив, чего же хотят Полина и девочка. Не успели они перевести дух, как перед ними уже оказались и теплый фруктовый пирог, щедро политый белым соусом с запахом ванили, и большая кружка теплого квамьего молока для детки, и кружка эля для Полины. Женщина остановила служанку и попросила принести воды или фруктового чая. Детка начала было переживать и пытаться поделиться пирогом, утверждая, что он очень-очень вкусный, но Полина ей ласково сказала, что если она захочет, она попросит принести ей такой же, а пока не надо.
Тем временем в таверне становилось оживленно. На Кэл-Алар говорили на сааланике, но это был немного не тот язык, к которому Полина привыкла в Питере: чуть другое произношение согласных, множество слов, явно заимствованных из каких-то других языков, переиначенные названия привычных вещей - в общем, разобрать было можно, но с изрядным трудом. Так что она сперва не поняла, чего все так ждут. Прислушавшись, Полина выхватила из общего гула речь парня в штанах по колено и какой-то пестрой накидке. Этот тип был татуирован от пяток до макушки, увешан какими-то цепочками и бусинами и, разумеется, при мече. Он говорил своей подруге что, мол, капитан Димитри вернулся и притащил Дальфсангара на суд, и туда Фрейга пошла, будет показывать, как они станут говорить. Полина повспоминала события первого дня и поняла, что наместник таки пришел в порт, приведя с собой того, за кем, судя по всему, давно охотился. Она внимательно прислушалась, привычно выхватывая из гомона толпы реплики и складывая их в общую картинку, и вскоре уже знала, что ее появление здесь совпало с долгожданным для наместника событием. Его давний идеологический оппонент наконец оказался в радиусе видимости, и капитан Димитри немедленно пошел на встречу с ним, чтобы потребовать его присутствия и публичного заявления позиции на суде капитанов. Суд состоится на площади у порта, и там все присутствующие будут решать, кто прав - Дальфсангар или все-таки наместник, которого тут так, разумеется, никто не называл. Димитри утверждал, что Дальфсангар вероломно не держал своего слова и несправедливо делил добычу, забывая отдавать порту Кэл-Алар, где зимовал, должную часть. Дальфсангар обвинял Димитри в предательстве вольного братства морских охотников ради имперских побрякушек. Все, кто захотел, пошли к порту, но даже вместительная площадь Капитанов всех желающих не приняла бы все равно. Так что постоянные посетители таверны скинулись и наняли двух магов, чтобы один из них сидел на площади и был глазами, а второй бы делал картинку из того, что видит первый. А чтобы знать, что Дальфсангар и Димитри станут говорить, позвали чтеца по губам.
Собравшиеся всерьез были заинтересованы как всеми деталями происходящего, так и возможным исходом дискуссии. И похоже, дискутирующие настроились дать им впечатление, которого хватило бы надолго. Во всяком случае, букмекер подошел к Полине с предложением сделать ставку еще до того, как ее чай остыл. И без тени сомнения предложил поставить на Димитри - мол, и так понятно, за кого она болеет. Полина посмотрела на него очень ласково, как смотрела на девочку-ддайг всю эту неделю, и сказала, что ее религия не позволяет делать ставки на людей. Букмекер слегка огорчился и тут же попытался принять ставку у девочки. Девочка в ответ злобно пообещала всадить ему в брюхо нож и отрезать уши, и он поспешил к более отзывчивым клиентам, приняв все угрозы как обычное "нет".
Обстановка вокруг казалась одновременно знакомой и непонятной: пираты и контрабандисты обоих полов пили эль и заказывали вино - как дома в любом окраинном баре. Так же, как дома, в Купчино, не спеша делали заявки на выяснения отношений - попозже, когда время будет. Заодно пытались кадрить мальчиков и девочек нетяжелого поведения. Но вот подводки к драке были, хоть и узнаваемыми, но все же другими. Здесь, похоже, можно было отхватить за похожий мейк или, того хуже, заколки от одного мастера. До фабричной одежды этому обществу было еще развиваться и развиваться. Женских драк Полина Юрьевна на своем веку повидала больше, чем хотела бы, и заявкой дамы на участие в петушиных боях ее было не удивить. Но отношение к этим заявкам мужчин заметно отличалось от привычного ей. Об этом уровне равноправия феминисткам Земли можно было только мечтать. Впрочем, вряд ли они бы обрадовались такому формату равенства. Еще Полина заметила, что жаждущие компании на вечер девочки и мальчики вели себя гораздо свободнее и спокойнее, чем их коллеги в любом питерском баре. И, кажется, не только их снимали, но и они активно выбирали, к кому и с чем подсесть.