– Какое дело вы имеете в виду, сэр? – солидно осведомился профессор О'Скара.
– Дело по специальности каждого. Мне неприятно видеть вас даже в этой роскоши, но вдали от родных и близких.
– Хотите и их переправить сюда? – прервал Стилл.
– О нет, джентльмены. Не относитесь ко мне предвзято, прошу вас. Я всего лишь посредник, движимый прежде всего человеколюбием. Вы знаете отлично, что ни один противозаконный акт, совершаемый решительными людьми, не обходится без всеми уважаемого посредника: юриста, адвоката, бизнесмена или политика. Важно, чтобы ему доверяли обе стороны. В моем лице вы видите журналиста, который преисполнен желания скорее добиться для вас свободы.
– Что им нужно: выкуп, секреты, молчание? – перебил Стилл.
– Молчание полезно всем. Выкупа не требуется. «Террористическая организация борцов за грядущее» сама заплатит каждому из вас за подпись под манифестом.
– Манифестом? – удивился профессор О'Скара.
– Под манифестом против всех видов бомб, грозящих лишить человечество будущего.
– Каких же именно? – попросил уточнения О'Скара.
– Ядерных и белковых, – невозмутимо ответил Смит.
– А это что еще за чертовщина: «белковая бомба»? – спросил доктор Стилл.
– Вас собрали здесь вместе, трех виднейших ученых, чье слово отзовется на всех континентах. Не сомневаюсь в вашей общей готовности протестовать против ядерной гибели мира. Но ныне этого мало. Надо заботиться о грядущих поколениях, которым грозит «белковая бомба»…
– Чем грозит? Чем? – перебили американца.
– Спросите своего коллегу академика Анисимова, отца «белковой бомбы», чьи усилия грозят наводнить мир искусственной пищей, которая породит в третьем и последующих поколениях уродов, обреченных на вырождение. И если академик Анисимов, отбросив личные интересы, выступит с вами совместно, то я с гордостью пожму ваши руки, вручив вам обещанные чеки.
– Что за невероятное предложение! – воскликнул О'Скара.
Вмешался Анисимов:
– Прежде всего я должен представить вам этого негодяя, так называемого журналиста Генри Смита, которому приказано любой ценой добиться закрытия Города-лаборатории в Антарктиде, занятого проблемами ликвидации голода в мире. Он не постеснялся извратить выводы Особой комиссии ООН, посланной туда и погибшей при загадочных обстоятельствах. Представить себе связь между ядерной угрозой и искусственной пищей просто нонсенс!
– Но вы, академик, против ядерных бомб? – перебил Смит.
– Конечно.
– Так почему вы не хотите поступиться своим бизнесом, хотя ваши уважаемые коллеги своим бизнесом готовы поступиться? Не так ли, джентльмены?
– Подписи под манифестом против ядерных бомб вам обеспечены.
– Этого мало. Нужно сломить упрямство вашего третьего коллеги.
– Здесь нет упрямства! Есть только забота о голодающих на земном шаре людях! – вставил академик.
– Вы ставите, академик, своих коллег перед тяжелым выбором. Или совместный с вами манифест против всех видов бомб, о которых я говорил, или…
– Что «или»? – забеспокоился Стилл.
– Или помощь нашим борцам в создании из имеющихся у них материалов еще одной боеголовки с водородной бомбочкой.
– Кто и где будет ее взрывать? – потребовал ответа О'Скара.
– Это не имеет никакого значения. Взрыв будет предупредительный, чисто символический. Он произойдет в пустыне, где на тысячи миль нет никакого жилья.
– Зачем же тогда это нужно? – изумился профессор.
– Я отвечу на этот вопрос, – вмешался академик. – Чтобы повредить ледяной купол над Городом-лабораторией и прекратить там разработку и изготовление искусственной пищи.
– Белковых бомб, уточняю я, – добавил Смит, выпуская клуб дыма своей сигары.
– Можете вы не дымить так своей вонючей сигарой? – возмутился Анисимов.
– Прошу простить, здесь не ледяной Грот с его ограничениями личных свобод. Курю где хочу. Что же касается выбора, на который вы толкаете своих коллег, то принятие ими решения будет облегчено сообщением, которое я как посредник должен сделать: в руках тех, кого я представляю, находятся семьи профессора О'Скара и доктора Стилла. Жена профессора, пять его детей и два воспитанника. Все они могут испытать мучения, о которых можно прочитать лишь в обличающих фашизм документах. Престарелые родители доктора Стилла, венские евреи Штильмейстеры, могут быть переданы в руки куклуксклановцев, отличающихся, изобретательным антисемитизмом. Но все это лишь в том случае, если почтенные ученые сделают неверный выбор, забыв, что ни один волос не упадет у человека, не будь на то господней воли, и то, что от взрыва одного лишь ядерного устройства не прекратится жизнь на Земле, просто будет сделано на одну, боеголовку больше.