Председательствующий объявил перерыв, перенеся прения по затронутому вопросу, числившемуся 127-м в повестке дня ассамблеи, на следующий день.
Незаметно Анисимов дошел до Централь-парка. С одной стороны он граничил с Пятой авеню, а с другой – с негритянским гетто, с Гарлемом, расположенным в низине под обрывом.
Анисимов свернул под тень деревьев. Огней реклам, освещавших улицу, здесь не было видно. Стало темно, но зато и менее душно. Все-таки деревья делали свое дело, очищали отравленный воздух. Кажется, здесь единственное место Нью-Йорка, где хоть можно дышать.
Переходя с аллеи на аллею, по которым нет-нет да проезжал автомобиль (не могли ньюйоркцы без этого обойтись!), Анисимов все более углублялся в лесную чащу. Вероятно, когда-то весь остров Манхеттен выглядел так. Скалы с растущими на них деревьями, озера, плескавшиеся у их подножий.
– Сигарету, сэр, только сигарету! – послышался сзади голос.
Анисимов оглянулся и увидел обоих своих преследователей. У них был просящий, совсем не грозный вид.
– К сожалению, джентльмены, я не курю, – сказал Анисимов.
– Тогда, сэр, придется вам заменить сигарету бумажником.
На Анисимова уставились два дула револьверов. Деревья бросали густую тень. Пробивающийся свет фонаря позволял лишь с трудом различить лица грабителей.
– Поторапливайтесь, сэр, мы на работе. Время – деньги, как здесь принято считать, – проговорил на плохом английском языке чем-то знакомый Анисимову голос.
– Не затрудняйтесь доставать бумажник из пиджака, скидывайте вместе с бумажником, – сказал второй грабитель, – и поторопитесь снять ботинки. По Централь-парку приятнее пройтись босиком.
Револьверы угрожающе смотрели Анисимову в лицо. Он покорно снял пиджак со своих широких плеч и нагнулся расшнуровать ботинки.
Ноги тощего гангстера оказались как раз перед ним. Понадобилась доля секунды, чтобы с силой дернуть за них, гангстер полетел навзничь. Анисимов прыгнул на толстяка и нанес ему разящий удар ребром ладони по шее. Тот беззвучно свалился на песок аллеи.
Анисимов выпрямился, взял у лежавшего бандита свой пиджак и неторопливо надел его, предварительно подняв выроненный грабителем револьвер, подумав, что прадед был бы доволен им.
Второй бандит вскочил на ноги и закричал по-испански:
– Святая мадонна! Это же вы, сеньор, тот, кому вся моя семья благодарна по гроб жизни за щедрое благодеяние, оказанное нашей родине. Добрый седой великан!
Говоря это, гангстер прятал свой револьвер в карман.
– Клянусь святой девой, у меня никогда не поднялась бы на вас рука. К тому же вы пожилой человек, сеньор, не говоря уже о том, что добрый, хотя и сытый.
Анисимов вгляделся и узнал того самого безработного латиноамериканца, голодающую семью которого он когда-то накормил искусственной пищей.
– Да, сеньор, это я. Вы меня тоже узнали? Как мы вас тогда благодарили! Надеюсь, вы не убили Мигуэля? – продолжал тот.
– Надеюсь. Он придет в себя минуты через три.
– Как мне вымолить у вас прощение? Мы приехали сюда на заработки. Ну, вы понимаете, на какие. Дома на работу не осталось никаких надежд. Сеньор, если бы мы отняли у вас деньги, то поверьте, как бы мы в них ни нуждались, мы отдали бы их вам обратно, как только я узнал бы вас.
– Что? Плохо дело?
– Очень плохо, сеньор. Ты слышишь, Мигуэль? Это же тот самый сеньор, способный накормить толпу пятью хлебцами.
Мигуэль с трудом поднялся на четвереньки и снизу вверх посмотрел на гиганта, которого хотел ограбить.
– Ну как? – спросил его Анисимов.
– Вы не выступали на ринге? – спросил тот. – Кетч?