– Он откажется от своей гипотезы, потому что она ни на чем не основана. Я сейчас же потребую у него по телефону свидания.
Мария утерла слезы:
– А инженеры? Чертить будут?
– Они поймут, что все это неумная шутка.
Мария сквозь слезы улыбнулась. А я кипел от негодования.
По телефону женский голос ответил мне, что профессор Ревич занят, готовится к свиданию с академиком Анисимовым.
– С Анисимовым? Это мне и надо! – воскликнул я, удивив секретаршу.
Ревич действительно приехал к академику, который задержался в Совете Министров.
Я встретил Ревича и решительно провел его в кабинет академика, словно он уполномочил меня на это… Но я был так взбешен, что плохо отдавал себе отчет в своих действиях.
– А, Алеха! – расплылся он в златозубой улыбке. – Когда неофашистам зададим перца?
– Кажется, я задам перца тебе, – пообещал я.
– В чем дело? – недоуменно поднял он брови, уселся на диван и закинул ногу на ногу.
Я поместился на стуле напротив:
– Как ты мог, Геннадий, говорить обо мне черт знает что?
– Алеха, прости, но это мое убеждение. Согласись, что ученый вправе высказывать научные гипотезы. Мы с тобой здесь одни. Давай начистоту.
– О какой чистоте тут можно говорить, если ты грязнишь меня, подрывая мой авторитет?
Ревич замахал руками:
– Ни боже мой! Не подрывал! Никак не подрывал, а умножил твой авторитет, возвысил тебя до уровня неведомого пришельца, призванного поднять нашу культуру и технологию.
– Какой пришелец? Прыжок с парашютом с горящего самолета – это что? Инопланетное вторжение?
– Тише, тише. Сопоставим факты. Самолета никто не видел. Над лесом промелькнуло огненное тело. Согласен? Кое-кто утверждал, что над огнем возвышалась кабина с иллюминаторами.
– Это и была кабина убитого пилота. А турель моя в хвосте была.
– Знаю, знаю твою версию. Но придется тебе примириться с тем, что ты раскрыт. Ничего предосудительного в твоей инопланетной миссии нет. Но люди теперь вправе рассчитывать на твое посредничество в установлении связи со сверхцивилизацией. И я горжусь, что дружил с одним из ее представителей, к каким кое-кто относит и великого Леонардо.
Я молчал. Гнев лишил меня дара речи. Ревич по-нному истолковал мое молчание и продолжал, упиваясь собственной логикой:
– А как все тонко было разыграно! Человек как человек! Только уменьшенные пропорции. А после войны оказался не помнящим родства.
– Потерять из-за фашистов всех близких – это не помнить родства? – с горечью воскликнул я.
– Тихо, тихо! Пиано-пианиссимо! Конечно, это неадекватно, но… удобно для прикрытия твоего инкогнито. Люди должны были принять тебя за своего. Широко поставленный научный эксперимент! Преклоняюсь перед вашей цивилизацией. Жениться на землянке и доказать, что ты можешь иметь от нее детей – это тоже запланированные этапы эксперимента. А твой фейерверк изобретений – это ваш щедрый дар нашей отсталой технологии, которая, быть может, вызывает у вас там – не знаю где – жалость или сочувствие. Да, сочувствие, потому что вы гуманны. Это я уяснил, размышляя над твоей жизнью. Не подумай, что я повредил тебе как руководителю проекта Ветроцентрали. Наоборот! Проектанты будут задыхаться от счастья, что выполняют чужепланетную, проверенную близ Альфы Центавра идею. Слово «гуманоид» они будут произносить с придыханием, преисполненные не только уважения, но и поклонения.
– Довольно, – оборвал я Генку Ревича. – Ты всегда был болтуном и останешься таким в любой научной мантии. Ты глуп, Генка, как многие подозревали в отряде. И не поумнел…
– Нет, почему же? Мои коллеги воздают мне должное. Даже твоя собственная дочь, работой которой я руковожу. Кстати, она мне всегда казалась неземной. Теперь я понимаю почему.
– Так как же она могла появиться на свет, если ее отец другого генетического происхождения? – в бешенстве закричал я. – Почему ни одна искусственно осемененная самка гориллы не дала потомства от человека? Почему?
– Стоп, стоп! Если это научная дискуссия, то позвольте ответить вам, заодно развив свою гипотезу. Почему? Да потому, что человек и обезьяна генетически не родственны! А вот мы с вами, пришельцами с Альфа Центавра или Тау Кита, мы с вами родня, одного генетического корня! Очевидно, в незапамятные времена твои предки – которые были и моими! – прилетели на Землю и остались на ней, дав начало человечеству, которое, увы, забыло, откуда оно родом! Они, а не дарвиновские обезьяны с отсутствующим промежуточным звеном дали начало нашему человечеству! А вы, на своей Альфе Центавра или 62-й Лебедя, более цивилизованные, чем мы, одичавшие потомки космических колонистов, заинтересовались, что стало теперь с их родичами, порожденными былыми космическими переселенцами. Вот почему у тебя дети от земной женщины! Вот почему ты неотличим от человека, если не считать такого второстепенного фактора, как несколько меньшие пропорции.