Ноутбук или планшет — 1 шт.
Для подсобных помещений квартиры:
Стол обеденный — 1 шт.
Табурет кухонный — 2 шт.
Холодильная камера — 1 шт.
Умывальник — 1 шт.
Унитаз — 1 шт.
Душевая кабина — 1 шт.
Зеркало малое — 1 щт.
Гигиенические принадлежности — 5 шт.
Для рабочего кабинета: по согласованию с главным архивариусом Купольного города.
Я выбрала себе все положенные предметы быта, отгрузив стереоизображения и в память планшета (вдруг не то привезут). Тут же раздалась вибрация ухофона. Снова милый женский голос сообщил:
— Ваш заказ принят. Доставка 25 июля в 08.00. Переезд — 25 июля с 09.00.
— Всё ясно. Спасибо за информацию, — вежливо пообщалась я с автоответчиком. Так хочется с кем-нибудь поболтать по ухофону… А не позвонить ли Ольге?
Я назвала табельный номер своей соседки и в правом ухе услышала её, как мне показалось, испуганный голос:
— Просто пробуешь ухофон?
— Привет, Ольга. Конечно, пробую. Как дела у тебя?
— Валерия, ухофон предназначен исключительно для рабочих звонков. Прочти еще раз свод правил, — почти прошипела Ольга и отключилась.
Её сухой тон несколько обидел меня. Только спустя некоторое время я поняла, что все наши разговоры должны прослушиваться, ведь близкое общение запрещено правилами. Впредь буду иметь это в виду.
На следующее утро я, как всегда, проснулась от ласкового, когда-то мне казавшегося милым, голоса:
— Время 06.00. Подъем!
В пищеблоке Ольга безо всяких приветствий начала по обыкновению меня отчитывать за очередной мой ляп.
— Извини, Ольга. Подставила я тебя вчера. Откуда же я могла знать это правило? — пыталась оправдаться я.
— Я же знаю, — парировала Ольга.
Неожиданно ухофон завибрировал.
— Валерия0323? — раздался мужской голос.
— Да, я слушаю.
— Вы вызваны на медицинское освидетельствование в особый медкорпус. Просим явиться завтра 26 июля в 09.00.
И отключились. Даже слова вставить не дали.
— Кто звонил? — спросила Ольга заинтересованно.
— Меня вызвали в особый медкорпус.
— Я так и знала, что этим всё кончится, — казалось, Ольга была всерьез обеспокоена. Впрочем, как и я сама. Опять этот медкорпус. И Михаил ко мне уже не проберется, это точно.
— Что же мне делать? — воскликнула я в отчаянии.
— Рано паниковать, — как всегда рассудительно начала Ольга. — Вполне вероятно, что ты вызвана по причине своего диагноза. Перед началом поисковых работ они, скорее всего, хотят убедиться, что твое здоровье позволяет тебе быть добровольцем.
— Кстати да, вполне возможен такой вариант, — обрадовалась я.
— Но — продолжила Ольга, — есть и другой вариант. Они наверняка приглядывают за тобой в течение всего года и знают все твои проколы.
— Я ничего такого и не делала, вроде…
— Слушай меня внимательно, — прервала меня Ольга. — Избыточная эмоциональность — это психологическая болезнь, так ведь?
— Да, считается психологической.
— Значит, единственное, что тебе нужно будет сделать, — это показать полное подчинение и полнейшее спокойствие, отсутствие всяких эмоций.
— Ты думаешь, это прокатит?
— Думаю, да. Они не будут заваливать добровольца. Их и так очень мало, а впереди еще вся неисследованная планета.
— Наверное, ты права, Ольга. Так и поступлю.
Я решила про себя, что бесполезно паниковать, продумывать варианты разговора с психиатром. Что будет, то будет. Сегодня переезд. Очень много дел: добраться до моей новой квартиры, всё расставить, разобрать вещи, осмотреть район…. Так что об особом медкорпусе подумаем завтра.
Не теряя ни минуты (было уже 09.00, на которые запланирован мой переезд), я схватила свои вещи, из главного зала факультета вызвала голосовое такси и помчалась в свою новую квартиру. Выйдя из такси, я огляделась вокруг: белые мраморные тротуары, прозрачно-белая транспортная дорога из закаленного стекла, сверкающе-белые многоквартирные блоки из тканебетона, похожие друг на друга как две капли воды. Каждый объект района — сияющего, ослепительного, кристального белого цвета, который, возможно, и олицетворяет свежесть и чистоту, но его однообразие в конце концов доводит до глубочайшего уныния. Единственным пятном краски в этом молочно-белом районе был изумрудно-зеленый, плавно переходящий в благодатную черноту стволов и корней деревьев кислородный парк. Даже странно, что биологи до сих пор не добрались до процесса фотосинтеза в листьях растений, чтобы сделать их идеально-белыми, как и всё вокруг.