Колонна возобновила движение. Мы выезжали из туннеля вслед за головным транспортом, причем нас трясло так, будто мы ехали по булыжникам. Действительно, тропа, утоптанная колесами тысяч автомобилей, выезжаюших и возвращающихся в Купольный город каждый год, не могла сравниться с гладким покрытием городских дорог из закаленного стекла или даже с мраморными тротуарами Купольного города.
— У всех всё в порядке? — крикнул Роман. — Никто от света не пострадал? Проводим перекличку. Михаил?
— Здесь, — ответил Михаил не своим голосом, будто охрипшим от долгого крика.
— Ольга? — продолжал перекличку Роман.
— Здесь, — сказала Ольга, тяжело дыша, словно только что вынырнув из душевой кабины, доверху наполненной ледяной водой.
— Валерия?
— Жива, — прошептала я, так что остальные слегка хихикнули, оправившись от первой реакции на болезненную яркость света.
— И Антон?
— Тут как тут, выше высочество, — отчеканил Антон. Здесь уже никто не удержался. В кабине автомобиля раздался оглушительный смех. И я смеялась взахлеб, не думая о последствиях, о правилах и наказаниях. Но об этом напомнила, как всегда некстати, Ольга:
— Прекратите смеяться. Смех — проявление эмоций!
— Ольга, всё в порядке. Я же говорил всем вам еще на банкете: за пределами купола нет никаких правил. Можете смеяться сколько душе угодно, только когда мы впятером. Другие горожане могут и донести… — проговорил Роман.
Повисло молчание. Каждый подумал то же, что и я. Я в этом уверена. Можем ли мы надеяться друг на друга? Кто такие Роман и Антон? Я их знаю чуть больше месяца. Может, они сразу по возвращении в город пойдут в управу и доложат об инциденте со смехом. Что тут говорить, даже в Ольге я не была уверена на сто процентов. Да, мы тесно общаемся. Да, она закрывает глаза но мои вечные мелкие нарушения правил. Донесет ли она? Процентов на девяносто я была уверена, что не донесет. Но девяносто — это не полная уверенность, а лишь надежда. Только насчет Михаила я не сомневалась ни на секунду. Наша одноименная связь играет большую роль в наших взаимоотношениях. Я для него — не просто бывшая однокурсница и не просто коллега по поисковой группе. Это что-то большее, чем совместная научная деятельность. Странно, что такие отношения не имеют словесного обозначения. Например, я чувствую, что я сижу на чём-то мягком, обшитом приятной на ощупь тканью светло-серого цвета. Для этого есть название — кресло. И я испытывают такое же приятное, мягкое, теплое чувство к Михаилу. Но вот для него нет названия, хотя иногда и кажется, что я вот-вот смогу придумать правильное слово, чтобы назвать свое чувство.
— Все привыкли к свету? — спросил Антон. — Ни у кого больше не возникает желание бежать, куда глаза глядят?
— Да вроде нормально стало, почти не режет глаза и не колет, как раньше.
— Тогда открываю светофильтры. Посмотрим на внешний мир. Готовы? — скомандовал Антон.
— Готовы! — ответила Ольга за всех нас.
— Тогда смотрите во все глаза. Такого вы еще точно не видели.
С этими словами Антон крутанул какой-то рычажок у своего окна. Стекло начало понемногу светлеть. Всё ярче, ярче, как будто весь свет огромного солнца пытается просочиться в это маленькое окошечко. Я повернула голову к своему иллюминатору и прильнула к нему с открытым от удивления ртом. Мы едем по широкой тропе (дорогой это нельзя назвать), единственной полоске земли нейтрального серо-коричневого цвета. За пределами тропы — великолепное, не передаваемое словами буйство красок: свежайшая высоченная трава ярко-зеленого цвета; ветвистые кустарники с желто-коричневыми ветками и изумрудными листочками; яркие цветы — красные, оранжевые, желтые, синие, фиолетовые, голубые, розовые — на толстых темно-зеленых стеблях, разных размеров — от малюсеньких, едва ли не с палец высотой, до огромных, напоминающих десятиэтажные многоквартирные блоки. Чуть поодаль виднеется опушка темного леса, похожая на стену из прочного наноуглерода.
— Замедляем ход, — крикнул Роман. — Можете понаблюдать за насекомыми.
Мы еле плелись, и это позволило нам взглянуть на жизнь других созданий природы, враждебных для человека, но необходимых для благоприятной экологической ситуации на всей планете. В высокой траве медленно движется какой-то округлый гладкий камень буро-зеленого цвета — вероятно, один из многочисленных видов жуков, в принципе, безопасных для человека, если только не попасться под одну из его огромных лап. Вот яркий желто-оранжевый цветок с белой сердцевиной, наклонившийся к самой земле под тяжестью гигантской божьей коровки, сидящей на его лепестках. Каждое из черных пятен на её ярко-красной спине — размером с мой кулак. Метрах в десяти от тропы виднеется желто-черное полосатое тело осы, жадно поглощающей нектар белой ромашки, лепестки которой вот-вот оторвутся и полетят ввысь от сильного, шквального ветра. Вдруг я услышала нарастающий гул, будто разом включились тысячи трансформаторов — это на огромной скорости пронеслась большущая стрекоза на своих четырех прозрачных крыльях, отражающих чистое голубое небо.