Небо — вот что особо удивило меня. Его цвет сильно отличался от цвета того неба, которое мы видим каждый день в пределах Купольного города. Здесь небо зеркального голубого цвета, с яркими желтоватыми проблесками солнечных лучей. Цвет неба в Купольном городе более насыщенный, более темный или даже, я бы сказала, мрачный. Защитный купол не дает проявиться полной цветовой гамме настоящего земного неба. А может, и небо — это часть голограммы, лишь создающей иллюзию жизни. «Потом спрошу у Михаила. О голограммах он знает побольше меня», — подумала я и продолжила созерцать невиданную красоту дикой природы, боясь нарушить её даже чуть более глубоким вздохом или случайно вырвавшимся возгласом удивления.
В полнейшей тишине, совершенно забыв о присутствии других горожан в кабине, мы проехали около часа. Первой подала голос Ольга:
— Правитель мой! Какая красота!
— Да, да, — закивали мы в ответ.
— И мы бы не увидели этой красоты, если бы не записались в добровольцы. Никогда! — полушепотом произнесла Ольга, и только я поняла, что она имела в виду. Мы с ней — товарищи по несчастью (хотя сейчас уже у меня языке не повернется назвать службу в поисковой группе несчастьем, совсем наоборот — это великое счастье, созерцать дивную прелесть нетронутой человеком природы). Я пошла в добровольцы ради призрачной надежды работать с одной команде с одноименным, без которого жизнь моя будет пуста и бессмысленна. Ольга же шла на смертельный риск жизни вне купола из-за меня, чудаковатой однокурсницы, поставив перед собой цель защитить меня от напастей, которые то и дело сыпались мне на голову даже в городской жизни, не говоря уже о выживании в условиях дикой природы.
Немного расслабившись и попривыкнув к этой красоте, мы начали наперебой говорить что-то, выкрикивать, показывать пальцем, тыкая в холодное стекло:
— Ух ты, видели, шмель пролетел, такой пузатый!
— А вон там жук сидит, смотрите, какой интересный, с четырьмя крыльями!
— Эй, стрекоза! Вот бы прокатиться на ней!
— Осиное гнездо, смотрите, осиное гнездо!
— А из него целый рой ос! Они ведь не проломят нашу защиту?
И так продолжалось еще минут двадцать, пока мы не подъехали к водному препятствию. Этим водным препятствием оказалась речка Пекша, протекавшая раньше на территории Владимирской области, а теперь разлившаяся на десятки километров как в ширину, так и в длину, частично изменив свое русло, как и большинство рек России и других стран, расположенных на нашем материке. Да и границы материка стали значительно уже. К примеру, половина бывшей Германии сейчас находилась не только под толщей почвы и зарослей, но и, по оценкам наших статистов, под уровнем бывшего Балтийского и Северного морей, слившихся в результате таяния ледников и постепенного увеличения водного пространства на планете.
Встретившаяся нам на пути река не стала, в принципе, большим препятствием для наших современных автомобилей-амфибий. Если люди, жившие до эры науки, использовали исключительно наземный (или подземный) транспорт для передвижения по суше и исключительно водный транспорт для передвижения по воде, то мы модернизовали эту транспортную систему и создали, вернее, усовершенствовали автомобили-амфибии, которые служили для перемещения горожан и грузов как по суше, так и по воде.
Наш автомобиль, повинуясь головному транспортному средству и в точности имитируя все его движения, смело ринулся в воду. Возможно, только пассажиры были не так смелы при этом движении. Лично у меня слегка кольнуло в груди и сердце забилось быстро-быстро, как при длительном беге. Как только сработал датчик воды, из углубления в корпусе автомобиля разложились подводные крылья, обеспечивающие высокую скорость передвижения по воде. Само движение по реке обеспечивается водомётом, хотя первые версии амфибий были оснащены гребным винтом. Однако механики скоро поняли, что водомёт, по сравнению с гребным винтом, имеет больше преимуществ. Прежде всего, у него нет ни одной выступающей из линии корпуса части, которая могла бы быть повреждена при движении по грязным водам (например, болотам и мелким илистым речушкам).