Пейзаж не менялся: те же густые заросли кустарников, те же пестрые цветы и плодоносящие деревья. Вот только темный пугающий лес стал значительно ближе. Я уже могла различить в серо-коричневой массе деревьев отдельные стволы с густой зелено-красно-оранжевой кроной. Буквально через двадцать минут мы уже двигались по узенькой тропке, а вокруг нас шумел величественный, мрачный, опасный лес, кишащий самыми причудливыми созданиями природы, не менее опасными, чем гигантские насекомые. Мне представлялись разные картины из прошлого Земли: на невысоком пеньке, обросшим неимоверным количеством опят, сидит громадный рыже-бурый медведь; сквозь крону упавшего дерева вдалеке гневным желтым огнем сверкают глаза стаи волков; совсем рядом проскользнул пушистый рыжий хвост лисицы; тут и там видны запутанные заячьи следы. Но это всего лишь мои фантазии. Мутация насекомых привела к почти полному истреблению многих видов животных, населявших планету до кислородного взрыва. Даже самые опасные крупные хищники теперь прячутся в далеких лесных чащах от смертоносных укусов гигантских насекомых. От результатов эволюции и возрождения планеты с новым атмосферным составом пострадал не только человек, вынужденный ютиться на нескольких тысячах квадратных метров, спасаясь от природы (а не защищая её) под голограммным куполом, но и все виды животных, влачащих теперь жалкое существование в роли жертвы, а не охотника.
За своими думами я даже не заметила, как мы достигли пункта назначения. Наш автомобиль плавно затормозил, повинуясь действиям головного транспорта, и окончательно остановился на подъезде к большой зеленой поляне, каким-то чудом возникшей перед нами среди леса.
— Приехали, — сказал Роман. — Согласно старой карте, это — бывший город Владимир. Собираемся на выход. Не забываем экипировку и оружие.
Мы надели свои капоры, натянули солнцезащитные очки, за спину повесили блокиратор, на плечо — автомат. Первыми вышли Роман и Михаил из рулевой кабины. Антон открыл двери пассажирского салона, пропустил вперед Ольгу, затем меня, и, наконец, сам спрыгнул на землю, подняв вокруг себя облако серой пыли, и захлопнул дверь.
Я огляделась вокруг: абсолютно круглая, без малейших изъянов, полянка, заросшая густой травой и молодыми кустарниками. Вокруг — сплошная зелень: трава, листочки, веточки кустиков, как будто лес специально отступил, открывая нам место для научной деятельности. Под моими ногами зеленела чуть примятая трава, а под ней чернела настоящая жирная, рыхлая почва, созданная природой, а не полученная человеком в результате химических реакций. Я нагнулась, отодвинула травинки своей рукой (трава на ощупь чуть влажная, бархатистая, словно велюровая обивка моего дивана) и зачерпнула целую горсть такой же влажной почвы, которая медленно расползлась по ладони и утекла сквозь пальцы обратно вниз.
— Ты что делаешь? — гневным шепотом, почти не раскрывая рта, прошипела Ольга.
Я резко разжала ладонь, позволив почве вернуться на свое место, и незаметно вытерла руку о комбинезон. И вовремя, так как к нам подошел поисковик головного транспорта — главный в нашей экспедиции — для переклички. Он медленно читал наши табельные номера на нагрудном кармане куртки, не поднимая голову.
— Валерия0323, — спокойным тихим голосом произнес он и, вопреки моим ожиданиям, всё же поднял голову и уставился своими практически бесцветными глазами, не выражающими абсолютно ничего, никакой эмоции, в мои испуганные глаза. — Прошу не производить никаких действий без предварительных указаний.
Сказал, как отрезал. Я, скорее всего, должна была извиниться за свои действия. Но я не понимала, в чем состоит мое нарушение. Вернее, немного догадывалась (очередное правило, как всегда). Поэтому я стояла молча, глядя прямо в его бесцветные, холодные, лягушачьи глаза.
— Вы меня поняли? — решил удостовериться он в моей адекватности.
— Так точно, — четко проговорила я, даже громче, чем сама того хотела.
Руководитель перешел к другим автомобилям и стоящим возле них членам экипажей, больше не глядя в нашу сторону. От несправедливого упрека и непонимания моего прегрешения меня била мелкая противная дрожь, ознаменовывающая желание ответить, высказать свою точку зрения на их дурацкие правила. Увидев мое состояние, Михаил под шумок сдвинулся со своего места и незаметно встал рядом со мной. Легкое прикосновение его локтя к моей руке имело, как ни странно, положительный эффект: я несколько успокоилась, дрожь перестала бить так сильно. Эх, еще бы положить свою непутевую голову на его крепкое мужское плечо. Тогда меня точно выпрут из поисковых работ, или вообще из Купольного города…