Вошел Роман, неся с собой коробку энерготюбиков.
— Налетай! — сказал он с измученной улыбкой смертельно уставшего человека.
— Щи да каша — пища наша, — потирая руки, произнес Антон.
— Тсс, разговорился тут своими поговорками, — прошипела Ольга.
— Да не волнуйся ты так, — успокоил её Михаил. — Вечер полностью наш, никаких приказов, никаких ухофонов. Не слышала щелчок? Руководитель уже десинхронизировался.
— Мало ли что, — недоверчиво сказала Ольга.
— Так здорово тут, вы не находите? — перевела я тему разговора.
— Да-а, — мечтательно протянул Михаил. — Мы как искатели сокровищ до кислородного взрыва. Ищем сундук с золотом, ночуем на природе… И тишина здесь иная.
Действительно, тишина была здесь совершенно другая. В это время суток в Купольном городе тоже царила тишина, нарушаемая только тиканьем датчиков, щелканьем люминесцентных штор, ноутбука, стоящего на подзарядке. Здесь же тишина была наполнена еле слышным шорохом травы за павильоном, едва заметным скрипом старых деревьев, редким призрачным свистом крыльев проносившихся над нами насекомых и птиц.
Оставшееся время, отведенное на ужин, мы провели в полном молчании, прислушиваясь к дикой природе, живущей по своим биологическим часам и не подчиняющейся нашим городским правилам. После ужина Роман с Антоном засели за планшетом, изучая план подземного бункера, который завтра предстояло исследовать в поисках сохранившихся там артефактов и предметов. Михаил молча сидел на своем месте в инфоочках, вероятно, тоже готовясь к завтрашнему дню. Мы с Ольгой перепроверили списки архивного оборудования, привезенного с собой, осмотрели сохранность капсул с тимолом, гидрохлоридом, париленом и другими средствами дезинфекции артефактов для их дальнейшей транспортировки в Купольный город.
Михаил так неслышно подкрался к нам, что я даже подпрыгнула на месте:
— Чем заняты, девчонки?
— Да уже ничем. Всё проверили-перепроверили в сотый раз, — ответила я.
— Я пошла в гигиенический блок, пока он свободен, — сказала Ольга и оставила нас с Михаилом наедине.
— Вот бы посмотреть на ночной лес, — мечтательно прошептала я, не боясь, что Михаил осудит меня за подобные мысли.
— Это возможно только после отбоя. Раньше нас никто не выпустит, — ответил Михаил.
— А кто же нас ночью-то выпустит? Ночью все должны спать.
— Вот именно. Ночью все спят, а под воздействием фторотана тем более.
— Что за фторотан? — спросила я.
— Ну ты даешь! — тихонько рассмеялся Михаил. Ты никогда не удивлялась, почему так быстро засыпаешь после оповещения, стоит только положить голову на подушку?
— Пару раз у меня возникала мысль, что в комнату пускают какой-то усыпляющий или успокаивающий газ.
— И ты была права. Передатчиками фторотана снабжены все жилые комнаты Купольного города. У тебя ведь есть рабочий кабинет в квартире?
— Есть, — ответила я, пока не понимая, к чему он клонит.
— Попробуй когда-нибудь во время оповещения находиться там. Можешь даже прилечь. Ты так быстро не уснешь. Я тебе больше скажу — уснуть вне жилой комнаты достаточно сложно.
— Ты что, пробовал?
— Ага. В своем кабинете. Я перетащил туда матрас и лег, как обычно, в 21.00. И не уснул.
— Вообще?
— До трех часов ночи точно не спал. Потом как-то само нашло, проснулся только в 8.00, даже не услышал оповещения. Еле успел в автопарк.
— Значит, они пускают к нам в комнаты фторотан?
— Да.
— Но для чего?
— Есть у меня одна теория, но на сто процентов быть уверенным в ней не могу. Пятьсот тысяч лет назад, когда процентная доля кислорода в атмосфере была всего лишь около двадцати процентов, человеческий мозг испытывал кислородное голодание. Так ведь?
— Ну да, это факт.
— Так вот, для восстановления мозговой деятельности древнему человеку требовался длительный сон, как минимум восемь часов в день, то есть треть суток наши предки спали, чтобы восполнить свои физические и интеллектуальные силы.
— Но сейчас мы спим также, даже на час больше, — возразила я. — Что же поменялось?
— Вот именно, что по факту ничего не поменялось. Но, проведя ряд экспериментов над своим мозгом и своим телом, просто засыпая, когда мне этого хотелось, а не как предписывают правила, я определил, что человеку в нынешних условиях, при большей насыщенности мозга кислородом, даже в пределах Купольного города, достаточно трех часов на сон. Я на протяжении четырех недель спал с трех до шести часов утра, до оповещения о подъеме, и не испытывал никаких неудобств ни физически, ни умственно.