Во время обеденного отдыха к нам в палатку зашел руководитель экспедиции.
— Это не вы, случайно, потеряли? — сказал он, держа в руках… фонарик Михаила.
— Это мой, — отозвался Михаил.
Ну зачем ты сознаешься! Он же вычислит тебя!
— Я его еще вчера потерял, при установке павильона, — продолжил Михаил совершенно спокойным голосом. Его самообладанию можно только позавидовать.
— Что же не сообщил? — спросил руководитель, передавая Михаилу найденную улику, и не подозревая, что значит эта его находка.
— Забегался совсем. Только сейчас и вспомнил про него, увидев его в Ваших руках.
— Ну ладно. Обедайте.
«Пронесло», — подумала я. «А может, и нет», — возразила я сама себе, увидев растерянную Ольгу, переводящую взгляд то меня, то на Михаила. Она всё вспомнила. Это читалось в её глазах. Может, и с самого утра помнила, но подумала, что это лишь сон, игра воображения от пережитого вчера эмоционального состояния. Но теперь она всё поняла.
После обеда Ольга подошла ко мне.
— Валерия, можно задать тебе один вопрос? — спросила Ольга.
— Конечно, — ответила я с внешним спокойствием на лице, но внутри я вся сжалась, словно в ожидании удара кулаком.
— Помнишь, ты мне рассказывала, что иногда у тебя случаются видения ночью.
— Да, раньше случалось. Это у всех, я думаю, бывает, — осторожно сказала я, не зная, чего ожидать дальше.
— У меня раньше такого не было. Я даже волновалась за твое психологическое здоровье. Я сегодня ночью у меня самой было видение, — как будто призналась Ольга, но я читала в её словах вполне определенный контекст: «Я знаю, что было этой ночью».
— Что за видение? Расскажи, — сказала я, попытавшись сделать заинтересованное и недоуменное лицо.
— Да, я расскажу тебе. Я тебе доверяю и могу открыть тебе любую тайну. Как и ты мне доверяешь, ведь так?
Это была вторая попытка вывести меня на чистую воду, заставить меня признаться. Но я не сдавалась:
— Конечно, я тебе доверяю.
— Мне привиделось, как будто я проснулась среди ночи, представляешь? Кто же просыпается раньше шести часов утра? Проснулась, а твой контейнер открыт, и тебя в нем нет. Оглянулась и увидела пустой контейнер Михаила. Услышав какой-то шорох за пределами палатки, я выглянула и увидела двух людей, крадущихся к выходу из павильона при свете фонарика, точно такого же, какой принес сегодня руководитель Михаилу.
Она замолчала на секунду, ожидая какой-то ответной реакции. Я не сказал ни слова, лишь одобрительно кивнув в ожидании продолжения истории.
— Я подошла к выходу, а там, при свете луны, стояли вы оба, твоя ладонь в его руке. Представляешь, вы держались за руки, как жители старого мира, и созерцали звездное небо.
— И что ты сделала? — наивно спросила я.
— А ты не знаешь?
— Нет, это же твое видение.
— Я начала убеждать вас, чтобы вы вернулись обратно и не нарушали правила. Но тут Михаил вырубил меня.
— Как это вырубил?
— Инфразвуком. Все мышцы свело. Я не могла пошевельнуть ни рукой, ни ногой. А потом проснулась. И знаешь, что самое странное?
— Что?
— Что я до сих пор ощущаю давление изнутри, как будто часть моих органов до сих пор парализованы. И тут этот фонарик. Словно это было не во сне, а наяву.
— Ты этот фонарик наверняка видела уже у Михаила, вот он тебе и приснился. Может, даже видела, как он вчера выронил его. А что до боли, я её тоже ощущаю. Мы испытываем сейчас большую физическую нагрузку, не считая того, что дышим непрореженным воздухом и находимся целый день под прямыми лучами солнца.
— Может, ты и права, — Ольга сделала вид, что согласилась со мной, поняв, что правду из меня не вытянешь.
Но она не поверила. Мои объяснения вполне разумны. Но она всё равно не поверила. Впредь надо быть осторожнее. Кто знает, может и донесла бы о преступлении. Это ведь долг каждого горожанина. Такая политика прививается с первого момента нашего появления на новой Земле.
Глава 7. В миллиметре от гибели
— Группы, выдвигаемся, — раздался голос руководителя в ухофоне.