Созерцая бездонное звездное небо в своем воображении, я медленно погружалась в свое извечное видение. Только на этот раз мой перетруженный мозг выдавал совершенно другую картинку. Лес, по которому я брожу в своих снах, стал еще более пугающим. На фоне совершенно черного неба (куда делись все звезды?) переплетения сухих веток, путаница черных стволов напоминали мне огромную паутину, ужасающий лабиринт шелковых канатов, каждый из которых неизбежно ведет к одному результату — к мучительной смерти в цепких лапах мохнатого паучище, ждущего свою добычу в кромешной тьме вечной ночи. Пробираясь сквозь запутывающую сеть, я медленно иду к своей цели — ярко-красной маковой полянке. Цвет ночи плавно переходит в оттенки багрового, который становится всё светлее и светлее. Почва и трава, примятая моими униформенными ботинками, приобретает густой красный цвет. Оказывается, я иду не по лесной тропинке, а по мелкому ярко-красному ручью, который ведет в самый центр маковой полянки. Нет, это не полянка. Это пруд, манящий меня в свои кровавые воды. Кровь, повсюду кровь. Под моими ногами, над моей головой. Руки, ноги, вся одежда в крови. Зрелище до того реально, что я не могу заставить себя проснуться, и только прошу неизвестно кого: «Верните полянку. Умоляю, верните мне мою маковую полянку!».
Я резко сажусь, жмурясь от яркого солнца, бьющего в окно кабины нашей амфибии.
— Доброе утро! — слышу я знакомый голос, резко оборачиваюсь на звук и вижу ухмыляющуюся физиономию Романа.
— Ты выздоровел? — вместо приветствия сказала я.
— Чувствую себя превосходно, — ответил Роман. — А вот вы все, похоже, подхватили какую-то редкую тропическую болезнь. Время 06.30. Группа номер 26. Подъем! — скомандовал Роман.
Остальные, наконец, зашевелились, подымаясь со своих импровизированных спальных мест.
— Который час, ты сказал? — переспросила Ольга.
— 06.30, — повторил Роман. — Вы проспали подъем!
Неудивительно, что мы проспали. Хоть Михаил и утверждает, что современному человеку эры науки хватает три часа сна, но привычка плюс насыщенный событиями вчерашний день дали о себе знать.
— Поисковая группа номер 26. Прием! — донеслось из связного пункта рулевой кабины.
Роман сел за руль и включил передачу сообщений:
— Поисковая группа номер 26 на связи. Поисковик Роман1020.
— Доложите обстановку, Роман, — это был голос распредрука.
— Личный состав группы в полном сборе. Ждем указаний.
— Что с погодой?
— Температура воздуха — 31 градус по Цельсию. Относительная влажность воздуха, — Роман глянул на приборную доску, — 90 процентов. Скорость ветра — 3 метра в секунду.
— Начальник группы, как я слышу, здоров?
— Так точно, болезнь отступила, — отчеканил Роман.
— Хорошо. После завтрака выезжайте. До обеда вы должны прибыть в автопарк.
— Указания получены. Разрешите выполнять? — официальным тоном спросил Роман.
— Разрешаю, — ответил распредрук и отключился.
За завтраком Михаил доложил Роману о происшествиях вчерашнего вечера, умолчав, конечно, о проблемах со сном. Так как у Романа не возникло вопросов по поводу ночлега в салоне автомобиля, мы, наскоро высосав по два энерготюбика, двинулись в путь.
На этот раз все были на удивление серьезны. Никаких тебе возгласов восхищения дикой природой, никаких жалоб на невыносимо палящее солнце: система кондиционирования была повреждена градом, поэтому, когда мы подъехали к вратам, одежда была насквозь пропитана потом.
— Хоть выжимай, — сказал Антон.
Это была единственная фраза, произнесенная кем-либо из нашей команды за все два часа поездки.
Мы заехали в туннель. Врата за нами неспешно закрылись. Стало темно и холодно, как будто кто-то нажал на кнопку и выключил солнце.
Роман вышел из автомобиля, расписался в электронном журнале выездов, что-то сказал голограммщику и снова запрыгнул в кабину. Время поджимало. До обеда оставался час, а нам нужно было успеть добраться до автопарка и переодеться. Проезжая по улицам города и наблюдая за неестественной тишиной и пустотой окружающего нас купольного мира, я окончательно уяснила себе, что спокойная, размеренная жизнь — не для меня. Пусть даже выезды чреваты смертельной опасностью, пусть я или мои коллеги могут пострадать, но только за пределами купола чувствуешь силу природы, настоящую жизнь и свободу.