Находясь в состоянии всепоглощающей эйфории, я не замечала, как проходила минута за минутой, час за часом. Я не могла оторваться от этого великолепия, погребенного под толщей земли и наноуглерода и не имеющего возможности вырваться на поверхность, на свободу, как и все мы, жители Купольного города, которые не могут (а зачастую и просто не желают) выбраться за пределы стекло-мраморно-бетонной могилы, дающей им лишь иллюзию настоящей жизни.
— Валерия0323, пора уходить, — раздался в ухофоне голос правителя. Я слегка вздрогнула, от нахлынувших эмоций забыв о его присутствии в вакуумной комнате. С огромным сожалением оторвав взгляд от бумажных сокровищ, я посмотрела ему прямо в глаза и тихим голосом произнесла:
— Мы должны выпустить их наружу. Дать возможность горожанам увидеть это чудо.
— Для этого Вы здесь и работаете, — с мягкой улыбкой сказал правитель. — Если эксперимент удастся, в вакуумной комнате уже не будет необходимости. Мы построим огромную библиотеку, чтобы каждый желающий мог приобщиться к великим научным открытиям всех времен. Вы уверены в успехе своего проекта?
— Я на это очень надеюсь, но уверена буду лишь после практических опытов, — сухо сказала я. Непонятно откуда взялась злость на наших предков, не сумевших уберечь планету; на природу, обрушившую весь свой гнев на ни в чем не повинных людей; на новое человечество, запершее настоящее сокровище в подземной темной клетке. Правитель уловил горечь и зачатки гнева в моих словах и попытался меня успокоить:
— Меня обуревают те же эмоции, когда я прихожу сюда. С каждой вновь обнаруженной книгой я будто получаю весточку от прежнего мира. И я уверен, что только Вы, Валерия, сможете сделать мечту явью и вынести из этого склепа каждое издание.
Он в точности повторил мои мысли. Нет, я была неправа насчет него. Он не запирает их в клетке. Он их сохраняет, вынашивает, заботится о них, как криокамера хранит нас до нашего нового рождения. Придет день — и мы получим возможность спасти их.
С этими мыслями я стояла у шлюза, терпеливо ожидая, когда правитель пришлет за мной контейнер. Я прошла обратную процедуру извлечения из вакуума. На выходе я встретилась с главным архивариусом Марией1205, которая отвела меня к лифту и сразу же ушла по своим, я уверена, неотложным делам.
Я же почти бегом добралась до своего кабинета и приступила к подготовке вакуумной камеры к транспортировке издания в мой кабинет — лабораторию. Еле отсидев положенный час в многолюдном, но тихом пищеблоке, я возобновила свою подготовку, надеясь, что уже сегодня мне выделят издание для опытов. Но, несмотря на все мои ожидания, только на следующий день я получила сообщение о том, что материал для моего исследования готов к транспортировке.
С этого дня я начала без устали работать над своим проектом. Бумажное издание, выделенное для опыта (это был справочник по химии 2001 года до э.н. выпуска), по словам правителя, не имело особой ценности для нового человечества, так как дублировало уже известную информацию. На всякий случай я отсканировала все страницы издания и начала экспериментировать с каждым бумажным листочком, скрупулезно высчитывая пропорции дезраствора, оптимальное время вакуумизации, стараясь довести процесс консервирования до совершенства.
Глава 10. Две жизни, две любви
Всё свободное время я отдавала эксперименту, отвлекаясь лишь на ежемесячные выезды за пределы купола. Каждая вылазка была для меня глотком живительного кислорода, небольшой порцией свободы, дикой жизни в палатках, один на один со смертельно опасной природой нашей новой планеты. Немногие могут похвастать, что проживают сразу две уникальные, неповторимые жизни. Волнующие эксперименты с бумажными изданиями, общение с правителем, который постепенно становился для меня самым близким товарищем, с которым я с упоением обсуждала свои надежды на успех в своих начинаниях, — это моя первая жизнь, жизнь правительственного архивариуса, проводящего большую часть суток в своей лаборатории в полном отречении от настоящей жизни. Если бы не помощь Василия, который постоянно подбадривал меня, присутствовал на наиболее значимых этапах моих опытов, я бы даже возненавидела эту жизнь: никакой свободы, никакой опасности, отсутствие палящего солнца и пышущего кислородом воздуха, от которых кружится голова, слабеют ноги, бешено бьется сердце. Вылазки за пределы купола — это моя вторая жизнь, полная неожиданностей, захватывающих приключений, позволяющая мне знакомиться с жизненным укладом наших предков. Каждый артефакт, найденный нашей группой при раскопках очередного сектора, уже прошерстенного другими поисковиками в поисках криокамер с биологическим материалом, приводил меня в жуткий восторг, будь то обычные железные банки с консервированной пищей, которые мы даже не транспортировали в Купольный город (таких артефактов у нас навалом), или же необычный предмет быта предков, которому нет названия в лексиконе горожан. Например, на вылазке в бывшую республику Марий Эл при раскопках краеведческого музея наша группа обнаружила несколько старинных нарядов из чистейшего конопляного холста, полностью вышитых разноцветными нитками и испещренных сферо- и шаровидными украшениями из металла, пластика и стекла. На фоне этой древней одежды наша черно-синяя униформа казалось уродливой.