После выступления всех горожан, присутствующих в конференц-зале, пригласили в малый зал, в центре которого на высокой белоснежной тумбе, которая, как и стол в кабинете Василия, имитировала резную работу мастеров прошлой донаучной эры, лежал тот же «ненужный» справочник по химии (часть листов, несомненно, были утеряны из-за длительных поисков оптимальных пропорций вакуумного раствора), который я впервые взяла в руки почти десять месяцев назад и только сейчас его отпустила, давая возможность другим полистать настоящее бумажное издание. Небольшими группами или поодиночке, горожане подходили к тумбе и пролистывали несколько страниц книги, изучая их толщину, размер, шрифт, переплет. Некоторые даже умудрялись понюхать книгу. Бумагой она, к сожалению, уже не пахла. Возможно, наши умы дойдут до того, что мы сможем сохранять полную консистенцию каждой странички, включая запах типографской краски как минимум полмиллионогодичной давности.
Вечер, в общем и целом, удался. Единственное, что меня расстроило, — это отсутствие Михаила и Ольги. Они так и не пришли, не понятно, по каким причинам. «Ну да ладно», — успокоила я сама себя, — «завтра я их увижу и допрошу с пристрастием, как они могли пропустить мой вечер».
Тут со мной соединился Василий. В моем ухе зазвучал как будто незнакомый, игривый, даже интригующий голос правителя:
— Валерия, после церемонии спустись в вакуумную комнату. У меня есть для тебя небольшой сюрприз.
И отключился, ничего не объяснив. Может, нашли новую книгу, и он хочет дать мне новый заказ на вакуумизацию? Я стояла возле тумбы со своим сокровищем, машинально улыбаясь горожанам, всё еще подходившим к книге, желая взглянуть на нее еще раз перед уходом, а сама думала о предстоящем сюрпризе.
— Привет, Валерия.
Этот голос я уже и не рассчитывала услышать.
— Михаил! Ты всё-таки пришел! — попыталась спокойным голосом сказать я, но глаза выдавали мои эмоции. Лишь бы никто не заметил.
Михаил был весь взмокший, вероятно, от сверхскоростного кручения педалей на своем шароцикле. Тяжело дыша, он с ноткой обиды в голосе заявил мне:
— Как же я приду, если меня никто не уведомлял.
— Как не уведомлял? Василий сказал мне, что тебя, Ольгу, Антона и Романа пригласили на вечер, — я оправдывалась, как первогодка, попавшаяся на преступном поступке.
— Василий? Вы настолько сработались, что ты уже можешь фамильярничать? — завелся Михаил.
— Извини, Михаил. Тут, должно быть, закралась какая-то ошибка. У меня был разговор с правителем о вашем присутствии в конференц-зале. Она уверил меня, что его секретарь уведомит всех вас.
— Может, и ошибка, — смирился Михаил, но в его глазах горели злющие огоньки гнева. — Я из автопарка мчался, как угорелый, чтобы успеть хотя бы к концу вечера. Мне ведь не выдано разрешение на передвижение в рабочее время.
— Я позже выясню, в чем дело, почему вас не позвали. Ты хочешь посмотреть книгу?
— Я хотел посмотреть на тебя, героиню вечера. А теперь мне пора. Завтра увидимся, — сказал Михаил на прощание и быстро зашагал к выходу.
Какая досадная ошибка. Наверняка, это Ирина забыла их уведомить, ведь на нее взвалили такой объем работы в последние дни. Вся организация вечера была на ней.
Успокоив себя таким образом и решив по возвращении в купол после выезда уладить это недоразумение, я вошла в лифт и нажала кнопку минус шестнадцатого этажа.
Возле входа в вакуумную комнату стоял Василий.
— Давно ждешь? — спросила я, увидев необычное выражение нетерпения на его лице, соседствующее с некоторой загадочностью. Его глаза горели непонятным огоньком. Такое же выражение лица я наблюдала у Михаила, когда он готовил новую проделку, нарушающую все правила Купольного города.
— Я тебя ждал с 1 года э. н. Еще полчаса ничего не решает, — тихо ответил правитель.
Что бы это значило? Он совершенно не похож на себя. В его беспорядочных, еле заметных движениях руками (он теребил какую-то белую ткань в своих ладонях) я усмотрела тщательно скрываемое волнение.
— Где сюрприз, о котором ты говорил? — спросила я.
— Он за дверью, — кивком головы Василий указал на вход в вакуумную комнату.
— Входим? — еле слышно спросила я. Волнение Василия постепенно передавалось и мне, оставляя после себя сладостное чувство предвкушения удивительного вечера.