— И много у тебя таких фильмов? — спросила я.
— Достаточно, — уклончиво ответил правитель.
Подходя к бесчисленным навесным полочкам, я рассматривала странные, порой вообще не напоминающие ничего из нашей новой жизни предметы, слушая краткие пояснения Василия:
— Это подсвечник, источник света в старые времена. Это икона, то есть изображение существа, которому поклонялись наши предки, считая его самым могущественным и главным.
— Как ты, правитель, главный во всём Купольном городе? — спросила я.
— Типа того. Но не совсем. А это, — сказал он, взглянув на то, что я держу в руке, — это, как бы тебе сказать, древний макет животного.
— Это медведь, — угадала я, вспомнив занятия историей старого мира. — По макету изучали его анатомию?
— Нет, это тоже для развлечения, для украшения дома.
— Дома? — переспросила я, услышав еще одно незнакомое слово.
— То есть жилища, — поправил себя Василий. — Наши предки называли своё жилище, будь то комната в образовательном корпусе или квартира в многоквартирном блоке, домом.
— А это ведь калейдоскоп? — удивленно спросила я, взяв в руки знакомую мне вещицу с разноцветными стеклышками внутри, которую я своими собственными руками откопала в секторе номер 157.
— Да, ты права, — ответил Василий.
— Этот тот самый, который мы привезли с раскопок? Он же ликвидирован, — несмело спросила я.
— Возможно. Я не прослеживаю места раскопок, откуда прибыли эти артефакты. Я просто сохраняю их здесь, в этой комнате. Это своего рода кладбище ненужных старинных предметов.
— Значит, артефакты не уничтожаются?
— Некоторые артефакты, чаще всего повторные, ликвидируются. Зачем мне, к примеру, второй калейдоскоп?
Василий предстал передо мной совершенно другим человеком, не безжалостным правителем, который уничтожает ценные артефакты, каким он мне казался совсем недавно, а преданным, любящим свою историю горожанином, пытающимся сохранить осколки прежнего мира, даже если для этого приходится нарушать созданные им самим правила.
— Ну как, понравился сюрприз? — спросил Василий.
— Это незабываемо, — ответила я искренне. Я стояла в своем цветном скафандре на мягком шерстяном ковре, сотканным руками людей, живших пятьсот тысяч лет назад, освещаемая светом многочисленных древних светильников, ламп, торшеров и люстры, в одиночестве висящей на потолке.
— Хочешь посидеть на настоящем деревянном стуле? — такое предложение правителя меня удивило?
— Так это настоящее дерево? Не имитация?
— Конечно. Здесь всё — настоящее. Никаких стереомакетов, никакой бутафории. В этой комнате попадаешь в старый мир до кислородного взрыва. Кроме этих скафандров, которые сейчас одеты на нас, здесь нет ни одного предмета или устройства из нового мира.
— А как же связь, подача кислорода и тому подобное? — спросила я.
— Связи с этой комнатой нет. Кислород подается естественным путем. Смотри, — он указал на достаточно большое отверстие в стене, закрытое потемневшей от времени пластиковой решеткой. — Это естественная вентиляция с поверхности, как делали наши предки в своих жилищах.
— Но как это могло сохраниться? — удивилась я.
— А ты не чувствуешь, что здесь намного хуже дышится? — вопросом на вопрос ответил правитель.
Только после его слов я почувствовала некоторую сложность дыхания, приводящую к еле слышным хрипам в легких.
— Процентное соотношение кислорода здесь занижено, ведь так?
— Молодец. Догадалась.
— Поэтому и книги в полной сохранности, и дерево не разлагается, — продолжила я. — Так ведь это идеальный способ сохранения артефактов. Зачем тогда нужен мой проект, зачем консервировать книги, если мы можем читать их в подобных помещениях?
— Нахождение в этой комнате губительно для интеллекта. При пониженном процентном соотношении кислорода в воздухе наш мозг испытывает кислородное голодание, которое в больших дозах приведет к постепенному отупению всего нового человечества. Нам это невыгодно. Поэтому об этой комнате не должен знать никто. Это будет наш с тобой секрет. Ты согласна, Валерия?
Я молча кивнула, соглашаясь с доводами правителя.
— Ну что же ты стоишь? — спросил Василий, вновь повеселев. — На этом сюрпризы не закончились.
— Уже время ужина. Пора идти, — неуверенно сказала я, чувствуя себя неловко от того, что указываю правителю на необходимость соблюдения введенных им самим правил Купольного города.