— Всё продумано, не беспокойся, — ответил правитель. — Мы будем ужинать сегодня здесь.
«Замечательно», — подумала я, — «теперь я нарушаю правила не одна, а в компании с самим правителем. Ужас!»
Я с большой осторожностью села на предложенный Василием стул, стараясь не давить своим весом, огромным из-за тяжеленного скафандра, на хрупкое дерево. Сидеть было на удивление приятно. Все стулья, диваны и кресла Купольного города были достаточно жесткими, так как доподлинно известно, что удобство расслабляет и не дает полноценно работать. Мягкая обивка этого старинного стула как будто и была рассчитана на отдых, праздное времяпрепровождение, недопустимое в нашем городе. Василий достал из небольшого шкафчика старинную бутылку, сделанную из толстого стекла, в которой плескалась жидкость темно-красного цвета, и поставил её на стол. Там же он взял несколько энерготюбиков. Я было протянула руку, чтобы получить свою порцию пищи (строгий пищевой режим давал о себе знать, я была ужасно голодна), но правитель с улыбкой помотал головой:
— Мы с тобой находимся в старом мире. Никаких тюбиков. Будем есть из тарелок.
Вот это новость! Я и не умею обращаться с древними столовыми приборами. Я запаниковала, представляя себе, как неловким движением разбиваю этот великолепный артефакт.
Василий выдавил содержимое тюбиков на тарелку, стараясь создать красивый узор из желтовато-зеленого мангового желе, темно-коричневой гречнево-рисовой массы и ярко красного яблочно-персикового пюре. Открыв бутылку, он налил непонятную красную жидкость в высокие стеклянные бокалы и сел напротив меня, сказав мне:
— Смотри на меня и повторяй мои движения.
Василий взял в правую руку ложку, медленно зачерпнул из тарелки манговое пюре и отправил его в рот. Я повторила, стараясь делать всё так же медленно. Но алюминиевая ложка так громко стукнула о тарелку, что я испугалась и начала искать трещину.
— Не беспокойся. Тарелок у нас много. Можешь бить, — успокоил меня правитель.
Такое потребление пищи было для меня в новинку, чего не скажешь о Василии. Он уверенно зачерпывал очередную порцию пищи, от чего раздавался тихий звон керамики. В конце концов и у меня начало получаться. Удивительно, насколько сам процесс приема пищи меняет вкус продуктов питания. Обыкновенная гречнево-рисовая масса стала настоящим деликатесом. Яблочно-персиковое пюре с трудом давалось мне в руки, стекая по ложке обратно в тарелку, но когда мне удавалось его схватить, я чувствовала во рту удивительный новый привкус, вероятно, от самой ложки.
— Вкусно? — спросил Василий, когда наши тарелки опустели.
— Ничего вкуснее в новой жизни не пробовала, — ответила я, старательно соскребая остатки пюре с тарелки.
— Ну ты и грязнуля, — улыбнулся правитель, протянув руку к моему лицу. Он с робкой нежностью провел пальцем по моим губам, стирая с них остатки ужина. От этого прикосновения меня бросило в дрожь, кровь прилила к лицу. Я инстинктивно отдернула лицо от его руки.
Как будто не заметив моей реакции, он взял в руки мой бокал, наполненный до краев непонятной красной жидкостью, и подал его мне. Я неуверенно приняла бокал, не зная, что с ним делать.
— Это вино, — сказал Василий. — Изумительный напиток. Попробуй.
Я, глядя на действия правителя, поднесла бокал к губам и попробовала отпить, но жидкость потекла мимо моего рта, по подбородку, попадая на скафандр, оставляя после себя кроваво-красные пятна.
— Что я наделала! — испуганно вскрикнула я.
— Ничего страшного, скафандр всё равно одноразовый. Не переживай. Попробуй так, — сказал Василий, вынув из посудного шкафа небольшую полую трубочку. Он поместил один её конец в мой бокал, а другой конец захватил губами, отпив капельку моей порции вина. «Действительно, так удобнее», — подумала я, наслаждаясь вкусом великолепного напитка и обескураживающим запахом моего товарища по нарушению правил, который остался после него на трубочке.
Василий подошел к очередному артефакту, старинному механизму для воспроизведения компакт-дисков, насколько я могла судить, глядя на него издалека. Обнаружение компакт-дисков сегодня не редкость, однако я не знаю ни одного диска, который не был бы ликвидирован из-за отсутствия научной ценности. С другой стороны, если эта комната, как говорит Василий, — кладбище артефактов, возможно, все они хранятся здесь.
Я оказалась права. Из ящика тумбы, на котором стоял этот прибор, правитель, несколько секунд основательно покопавшись в поисках более или менее подходящего диска, извлёк сверкающую круглую пластинку и поместил её в открывшееся отверстие прибора. Взяв дистанционный пульт, он вернулся к дивану и сел рядом со мной, предварительно сделав глоток вина.