На инфоочках отразился табельный номер правителя. Лёгок на помине.
— Валерия, приветствую, — раздался обычный мягкий и нежный голос правителя.
— Здравствуйте, Василий, — отозвалась я в официальном, но в то же время товарищеском стиле, избежав перечисления надоевших цифр табельного номера.
— Как ты себя чувствуешь? У меня голова раскалывается после вчерашнего вечера. Слишком много времени провели в вакууме.
Услышав эти слова, я сразу успокоилась. Конец вчерашнего дня был не идеален, но он не мог затмить всего вечера, как торжественной части, так и неофициальной.
— Честно говоря, у меня есть признаки недомогания. А сегодня же выезд.
— Вот поэтому я тебе и звоню. Прими таблетку номер 5. Она есть в аптечке. И… счастливого пути.
— До свидания, Василий, — попрощалась я, нашла эту таблетку и быстро проглотила её.
Буквально через пару минут я почувствовала себя намного лучше. Тысячи молоточков, тихонько забивающих невидимые, но вполне ощутимые минигвоздики в мою черепную коробку, постепенно сдавали свои позиции, а по прибытии в автопарк и вовсе затихли, делая вид, что и не устраивали никакого шума в моей голове. Несмотря на полное выздоровление в физиологическом плане, я всё-таки чувствовала себя некомфортно, как бы сказал Антон, не в своей тарелке. Вероятно, меня мучило чувство вины за совершенные вчера вечером преступления. И даже тот факт, что инициатором нарушений был сам глава нашего города, не мог улучшить моего психологического состояния.
Что еще более странно: мне казалось, что все вокруг знали о моих нарушениях, читали о них в моих глазах, движениях или еще правитель знает как. Первый же горожанин, которому я попалась на глаза, — это был распредрук — молча взглянул на мой браслет и легким прикосновением указательного пальца отметил в сопроводительном электронолисте мой сегодняшний маршрут. В принципе, всё как обычно. Но что-то неуловимое (настороженный взгляд куда-то поверх меня или легкое, будто удивленное, поднятие бровей) указало мне на мое неправильное поведение.
То же было и с остальными поисковиками нашей группы: Ольга сухо поздоровалась, не проронив ни слова о моем вчерашнем триумфе; Роман, делая вид, что занят картографией, даже не взглянул на меня; Антон, всегда жизнерадостный и неистово возбужденный от очередной вылазки, смотрел на меня мрачно-угрюмо. Только Михаил, прикативший позже всех, весело поприветствовал меня, поздравив с моей новой книгой. «Если дело лишь в том, что их не пригласили в конференц-зал», — подумала я, успокаивая саму себя, — «то вечером, когда у нас будет свободное время между ужином и отбоем, я всё им объясню».
Но объяснить пришлось раньше. Как только врата в Купольный город закрылись, и мы, подгоняемые жаждой новых открытий, понеслись со скоростью ветра к месту раскопок, Ольга подняла этот вопрос. Спасибо Михаилу, мои коллеги поняли всю ситуацию и даже высказали предположение, что им намеренно не выдали разрешение на передвижение по городу в рабочее время, ведь они — помеха на моем пути к архивным свершениям. Вернее, не они, а сама поисковая деятельность, от которой меня безуспешно пытался отговорить правитель. Я же была уверена, что это лишь недочет работы секретаря Ирины. Я даже дала своим коллегами слово сразу по возвращению в Купольный город прояснить этот вопрос.
На этот раз раскопки оказались очень удачными. В ранее обнаруженном бункере в районе бывшего Татарстана, из которого было изъято около двух десятков криокамер с биологическим материалом, мы проконсервировали и вынесли наружу более сотни артефактов разных видов: предметы интерьера (несколько светильников, каркасы табуретов, кроватей, пара холстов, чудом сохранившихся в таких условиях), стеклянная и керамическая посуда, большущий сундук с ворохом одежды, механические устройства, даже древний велосипед, проеденный ржавчиной, но до сих пор стоявший на своем месте, а не превратившийся в прах, как это часто бывает.
Пока Антон с Ольгой переносили вакуумные камеры со всем добром в нашу «ласточку», мы с Михаилом укладывали в переноски ненужную, по мнению правительства, мелочевку, которая подлежала пересмотру и последующей ликвидации в Купольном городе. Теперь, зная, что артефакты не уничтожаются, а продолжают радовать новых хозяев (меня и Василия) в тайной комнате, я уже более бережно перебирала безделушки. Здесь были фигурки уже вымерших животных, алюминиевые каркасы для каких-то картинок (типа современных рамок для стереоизображений), тюбики с уже испарившимися лекарствами, украшения и т. д. Одно из украшений — массивная брошь из драгоценных металлов (вроде, из платины с серебром), с многочисленными камушками бордового цвета — настолько понравилась Михаилу, что он, задорно подмигнув мне, положил её в боковой карман комбинезона. Я вопросительно взглянула на него, но он бесшабашно улыбнулся, прижив указательный палец к губам. Его мелкое укрывательство подзадорило меня. Прислушавшись, не раздаются ли шаги наших коллег по гулкому темному подземелью, я вытащила из переноски небольшую, размером с мою ладонь, шкатулку, которая когда-то была обшита мягкой розовой тканью: её обрывки до сих пор остались на боковых стенках, свисая, как усохшая трава с тяжелых железосодержащих входов в подвалы прежнего мира. На переднем бортике шкатулки виднелось небольшое отверстие, вероятно, замочная скважина. Стоит соорудить ключик нужной формы, и ящичек откроет новому миру свои сокровища.