Читать онлайн "Куприн — мой отец" автора Куприна Ксения Александровна - RuLit - Страница 87

 
...
 
     



Выбрать главу
Загрузка...

Простите, простите, дорогой мой; даже стыдно так писать и еще посылать, да ведь куда? Кому?..

Сегодня Вера приедет из Гельсингфорса. Вот порасскажет… Про нас-то мы уже помолчим… Прошли наши красны денечки…

Да, недаром я еще с юности не любил стариков (только не подумайте, что великих стариков — тех я обожал)… а так, шевелящихся старичков, еще вроде меня, еще не прочь поправиться, в своей безнадежной походке — совестно им уже на людях фигурировать. А ведь как это незаметно: понемногу да понемногу и ведь чуть, чуть — вот, вот да мимо; ах, это мимо плохо… Ах, вот некому запретить — все пишу и пишу… неужели все это Вам читать?! Простите, простите… А я Вас так люблю и обожаю…

     Ваш Ил. Репин

Последнее письмо Репина:

«17 июня 1930 г.

„Пенаты“.

Милый, дорогой мой поэт — Александр Иванович, я так осчастливлен Вашей поэмой… (Я не знаю, какое произведение послал ему Александр Иванович. — К. К.) Дорогая Ваша любезность застает меня больным и не способным к этому роду искусства, который Вы соблаговолили востребовать.

Увы, я позорно спрятался за могучего сына, и он великодушно заменяет меня… что делать? Я едва дышу и едва ноги таскаю.

Простите, простите!

С обожанием к Вам,

     Илья Репин».

Илья Ефимович Репин умер 29 сентября 1930 года, через три с небольшим месяца после этого письма, на восемьдесят шестом году жизни.

В первую годовщину его смерти А. И. Куприн написал очерк, посвященный художнику. Очерк появился в «Иллюстрированной России» 26 сентября 1931 года в Париже. «Имя и творчество Репина, — писал отец, — переживут столетия, и сам Репин останется великим непревосходимым учителем до той поры, до которой живут полотно и краски».

Глава XXV

МОЯ ЮНОСТЬ

В 1925 году, после продолжительной болезни, я вернулась из Швейцарии и Ниццы в Париж. 6 июня того же года отец писал своему другу борцу Заикину: «Ксения приехала из Ниццы домой. Выросла, похудела, немного забронзовела на воздухе. Все говорят, что хороша собой. Но, ангел небесный! Какой же в этом толк, если нет в виду американца (не знаешь ли ты, где их достают?!)».

Отец шутил насчет того, что французы женятся лишь на приданом, а эмигрантские женихи, дескать, — голодранцы. И вся надежда — выдать меня за «валютного» американца.

«Научилась, дурочка, краситься, и ничем ее не убедишь, что к ее, хотя и тонкой, но очень русской лупетке это вовсе не идет».

В тот год наше материальное положение было опять крайне тяжелым. Чтобы послать меня лечиться в Швейцарию, потом в Ниццу, родителям пришлось прибегнуть к большим жертвам и влезть в долги. Отец и мать настаивали, чтобы я продолжала учиться рисованию, хотя платить за уроки им было не по силам. Я решила пойти работать манекенщицей.

Одним из самых знаменитых законодателей мод в середине 20-х годов был Поль Пуаре. Его фирма занимала огромный особняк на площади Елисейских полей.

Я пришла наниматься на работу в первый раз в моей жизни. Поднялась по широкой мраморной лестнице, покрытой мягкими коврами. Узнав, зачем я пришла, внушительного вида швейцар велел мне идти с заднего хода, то есть служебного. Я почувствовала себя униженно, долго колебалась, войти или нет. Когда я вошла, меня долго рассматривали, заставляли ходить, улыбаться, показывать ноги.

Несмотря на молодость и застенчивость, меня все-таки приняли. И в первый день, во время перерыва, все манекенщицы собрались в огромной гостиной. Меня стали учить медленно ходить с презрительным видом, отступать, поворачиваться, с быстротой молнии переодеваться. За мою конфузливость меня прозвали «девой».

В то время труд манекенщицы очень плохо оплачивался. Почти у всех были покровители — один или несколько.

Относились ко мне в общем хорошо, хотя моя наивность многих забавляла.

Сам хозяин вел себя, как царек в своем государстве. Волосы и борода у него были нарочито обстрижены на полсантиметра. Этого полного эксцентричного человека знали всюду, журналисты постоянно помещали на него карикатуры. Пуаре часто устраивал для рекламы блестящие приемы. Хозяин заставлял манекенщиц выстроиться в полукруг и долгим тяжелым взглядом рассматривал каждую девушку, потом вдруг делал жест, как бы отгоняя муху. Это значило, что эту девушку выгоняют.

Иногда работа была легкой, иногда тяжелой. Новые модели создавали каждые шесть месяцев, тогда приходилось часами стоять на помосте, и модельеры драпировали на нас материи, кружева, ленты, кроили, закалывали, как на деревянных манекенах. Часто от усталости девушки падали в обморок.

     

 

2011 - 2018