— Думаю… что-то не то там было. Слушай, я не знаю. Я с ним мало общался. Но мне кажется, что-то не такой это человек. А я… разных людей повидал, — задумчиво сказал Виталик. — И в разных ситуациях. Но тот был надёжен. Ты от ФСБ? Или откуда столько знаешь?
— Не совсем. Пока работаем тихо, чтобы зацепить как можно больше, пока о нас не знают. Дальше будет жёстче. Как только поймём масштабы — будем подтягивать всех, кого можно.
— И документы есть? — спросил он.
— Подумай сам. Где-то сидит какой-то тип, который их прикрывает. Действовать надо тихо и осторожно. Иначе ничего не выгорит, и будет как с Давыдовым. А если выгорит — просто заменят одних предателей на других. И ищи их заново.
— Та-а-ак, — протянул Виталик, потирая лоб.
— Загрузил я тебя? — спросил я с усмешкой.
— Не то слово.
— Но ты пойми. Если бы собирал данные — просто бы распили это с тобой, — я показал на графин, — а дальше дело техники. Но мне это зачем — и так знаю детали. А вот работать надо.
Виталик задумался, держась за голову. В зале не появилось никого нового, и он слушал.
— Так вот. Есть два таких бандита — Баранов и Рахманов, сегодня ты говорил со вторым, это он тебя уламывал идти к ним. Между собой они вот-вот сцепятся, но тот, кто останется, так и продолжит поставлять дурь. Это её они возят дронами.
— Вот же блин, срань какая, — выругался он.
— Гадство.
— Не то слово, Толян. Но откуда ты всё знаешь?
Его взгляд стал подозрительным, он недоверчиво уставился на меня.
— Я работаю с одним человеком, — отчеканил я, — который знал Кузьмина и Давыдова, опытный спец. Помогаю ему провести расследование, потому что ему светиться нельзя. Больше сказать не могу, ведь если про него узнают, то ему придёт конец. И знаешь, что происходит? Систему «Щит» пытаются продать на сторону.
— Вот же твари, — проговорил он, чуть не выронив вилку.
— Не то слово. Слышал сегодня, как стреляли? Должен был слышать, демонстрацию проводили прямо там.
— Чё-то слабенькое бухало, — Виталик закивал. — Говорили, что асфальт долбят. Хотя звуки совсем не такие, да.
— Испытывали одну из моделей носителей, где у дронов не дробовой патрон, а автомат.
— Точно, — шепнул он. — Такие хотели сделать. Но… надо же кому-то позвонить, да? И всё рассказать.
— Звонили уже. Бесполезно. Надо их качать. Хотя бы эту мелочь, а через них — выйти на крупняк. Вот я к тебе и пришёл, можешь помочь.
— И что делать? — Виталик смотрел на меня.
Я поднялся, и он следом, опираясь на стол.
— Про это забыть, — я показал на графин. — Иди домой и подумай, согласен помочь или нет. Решай сам, потому что дело опасное. Не так опасно, как на передке, но иногда придётся рискнуть.
— Да уже, знаешь, — в голосе послышалась злость, — я ногу там оставил не для того, чтобы знать, что здесь какая-то гадина всё продаёт. Я думал, что там, в «Альянсе», помогаю. Что с этой системой наших меньше будет умирать. А тут…
— Всё равно подумай. И если надумаешь — на Чкалова есть киоск шаурмы, держит его Аслан Ильясов, ингуш. Подожди, когда там никого не будет, и скажи ему пароль, — я передал ему тот самый пароль про шаурму для Хаттаба.
— И чё это значит?
— Он подскажет, что делать дальше. Будем ждать.
Он согласится, я видел это по нему, поэтому съездил и оставил инструкции Ильясову, чтобы передал Виталику.
А дальше — сработает комбинация, чтобы закончить с Никитиным. Оружейный барон на это клюнет.
Пока только два человека из союзников видели моё лицо и несколько врагов. Количество врагов стоит сократить.
Но к этому мы идём, пока же я навёл маскировку получше, ведь предстояла ещё одна встреча.
Правда, пока я ехал к Никитину, он решил, что сам хочет встретиться со мной и поговорить. Ведь я его достаточно заинтриговал.
И эту схему я знал назубок.
Пока я заворачивал в коттеджный посёлок, меня вдруг подрезал чёрный внедорожник с тонированными окнами. Оттуда вылезло сразу трое — крепкие, накачанные, бородатые парни в майках, которые недобро на меня смотрели.
Судя по их поведению, они хотели со мной поговорить и не только. Я уже собрался было выйти и неторопливо разобраться, но как-то подозрительно это выглядело.
Они кричали, я нарушил, что со мной разберутся, и прочее. Но все их ужимки, и их появление, и место, где это случилось, всё это выглядело подозрительно.
Это спектакль.
И я понял, что прав, когда через минуту подъехал чёрный «Паджеро» Никитина.
Дорога пустая, поэтому он спокойно вылез из машины, облокотился на дверь, держа в левой руке пистолет — он был левша. Посмотрел на них с намёком, что-то сказал, но я не разобрал, что именно, и все три парня очень быстро уехали, не сказав ни слова. Чёрный внедорожник рванул дальше.