— И что сделал? — спросил Рахманов, чуть улыбнувшись.
Взгляд, хоть и пьяный, на мгновение потеплел, но я это заметил.
— Показал какие-то бумажки, типа контракт с городом, на несколько миллионов. Вот как надо деньги добывать, говорит, а не кошельки тырить. Поддатый он был, весёлый. И, говорит, завязывай с этим. Можно иначе работать.
— И ты завязал? — тот хмыкнул, всё ещё подозрительно разглядывая меня.
Но взгляд точно потеплел от воспоминаний. Потому что его старший брат любил гнуть пальцы, показывая себя большим человеком, и спьяну он обладал широкой душой, вот и оставлял богатые чаевые в ресторанах или кого-то наставлял. Вот младший Пётр сразу вспомнил что-то такое подобное. Но, конечно, не понты пришли ему на память, а что-то более веское.
Похвастаться удачным делом при каждом удобном моменте было в духе Сергея, в досье упоминалась пара таких случаев, когда он спьяну что-то брякал, и младший брат о таком, конечно, знает прекрасно.
Поэтому Баранов и не любил партнёра. Слишком опасная привычка в их бизнесе. За это и приказал убить, скорее всего. Причины в досье не было, я сам додумываю из того, что известно, но тут к гадалке ходить не надо.
Зато младший брат притормозил, услышав что-то хорошее о старшем. И я продолжал в том же духе.
Его эта смерть гложет много лет, и здесь всё на виду, но нужно действовать аккуратно. Надо усиливать его сомнения.
— Конечно, нет, — я усмехнулся. — Сколько мне тогда было? Не так уж и много. А потом покумекал, к нему пришёл, по мелочи какие-то задачки выполнял, он мне деньги давал, учил. Можно сказать, дал путь в жизни.
Приди я к нему в футболке и джинсах, выглядя на восемнадцать-двадцать, Рахманов бы мне не поверил, ведь его брат погиб шесть лет назад, и на тот момент Толик был совсем ещё малым.
А так, со всей этой маскировкой, по возрасту более-менее подходило, будто я был подростком на момент первой встречи, и как-то успел поработать с Петром, когда стал старше.
— Да, брат был такой, — Рахманов горько усмехнулся. — По жизни любил пацанам помогать.
Ага, как же. Сергей был тот ещё гад, и его младший брат не лучше, а Баранов среди них хуже всех. Но мне такие друзья не нужны — нужно разобраться с Барановым, а Рахманова крепко посадить на крючок, пока он мне необходим, а дальше посмотрим.
Он ждал ответ, а я его мариновал, держа на виду телефон, в котором были доказательства.
— Сказал тогда, что я ему Петьку напоминаю, тебя, то есть, — я плавно перешёл на «ты», а тон стал более неформальный, расслабленный. — Вот и решил мне помочь.
— Про меня вспомнил? — тот посмотрел на меня погрустневшим взглядом.
— А про кого ещё. Ты же тогда срок мотал, да?
— Ну да, — Рахманов кивнул.
— Других младших братьев нет?
— Нет, конечно, — он посмотрел на бутылку шампанского и потянул к себе. — Ну давай, помянем… ты мне суть-то скажешь? Чё за кипишь?
— К этому и иду. Погоди. Погонял он меня немного, потом отправил в Питер, — продолжил сочинять я, но проследил, чтобы он выпил, — там у него знакомый был, Ярослав Игоревич, Сергей ему с обналичкой помогал.
Снова кивок, но их знакомый и правда там был, и младший Рахманов о нём слышал. Но Пётр тогда сидел по разбойной статье и в делах брата участвовал слабо. Да и этот знакомый давно уже сидит. Поэтому я использовал этот период, о котором он знает слабо.
Петрович подготовил солидное досье на своего стукача и его окружение. И я всё сохранил на ноутбук, что лежал в тайнике, помимо файлов о «Щите». Никогда не знаешь, когда такое может пригодиться. Вот как сейчас.
Больше деталей — больше доверия. И главное — он понемногу пьёт и пьёт. Пьянеет он медленно, но рано или поздно выпивка догонит, а я слежу, чтобы он не останавливался, но и не перепил. Иначе всё испортит.
— Говорит он мне тогда, чтобы ему помогал, ну и чтобы свой человек там был. Потом какое-то дело начали затевать с лесом-кругляком, — продолжал я серьёзным мрачным голосом. — Много кто подтянулся из серьёзных людей.
— И? — в глазах бандюка появилась тревога.
— А потом мы узнали, что он умер, — продолжил я. — Начал разбираться — ничего, будто сам упал. Случайность, — я сжал кулак, чтобы он это видел.
— Как же, — протянул Рахманов.
— И тебе так же говорили. А из Питера видно хуже. Правда, всё равно мне это покоя не давало. И когда я первые серьёзные бабки срубил, решил узнать, что с ним случилось. Должок же.