Но пока мы обучали нейросеть на его голосе. Пришлось прогнать несколько раз, пока его голос не зазвучал относительно естественно.
Дальше — Шустов, он как раз сделал несколько звонков, которые уже сохранились на сервере.
На записи он хвалился, что нашёл подходящего перевозчика. Его собеседник спрашивал, когда грузить посылки.
«Ты прикалываешься? — отвечал Шустов. — Нагрузи, как обычно, какие-нибудь тряпки и хлам нерабочий. Учить тебя надо?»
Это уже можно будет опубликовать где-нибудь в интернете. Но я хотел разобраться с ним иначе, пожёстче. За то, чем он занимается, ему должна грозить не почётная отставка, а что-нибудь похуже.
После я составил диалог и записал. Получилось не с первого раза, и пришлось монтировать удачные отрывки. Но вышло убедительно.
Для звонка ушёл в другое место, в парк, но не в тот, в котором мы сегодня сидели, а в другой, не такой людный.
У меня при себе два телефона. На одном была программа для изменения голоса, и я сам чуть изменял тембр.
Я набрал номер Игнашевича.
— Да, слушаю, — вскоре послышался его голос.
— Добрый день, — проговорил я.
Голос искажался, чтобы был более основательным, твёрдым.
— Кто это?
— Говорит человек, который очень интересуется проектом «Щит». От вас хотят избавиться.
Он бросил трубку. Или перепугался, или подумал, что его проверяют. Не беда. Я подождал и набрал снова. Не берёт.
С другого телефона я нашёл его контакт в мессенджере и отправил туда голосовой файл, чтобы он прослушал.
Голосовой файл именно тот, что я синтезировал на компьютере из голосов Трофимова и Шустова.
На нём они обсуждают, что заместитель стал ненадёжным, особенно из-за своего бизнеса на стороне, и голос Трофимова предлагал Шустову занять место, которое вот-вот освободится. И готов был заплатить за это криптовалютой.
Якобы, Шустов более компетентный, и ему пора расти дальше, а старый заместитель стал вреден. Голоса были не идеальные, поэтому я добавил туда эффекты: помехи, будто это было записано жучком на расстоянии.
Это не главное.
Но главное — чтобы это звучало как можно более обидно для Игнашевича. Голос Трофимова обвинял его в некомпетентности, халатности, лени и жадности.
Короче говоря, нейро-Трофимов говорил чистую правду.
Но Игнашевичу всё равно не захочется это слушать, его эмоции возобладают, и он обозлится. Тогда не будет обращать внимание на то, как это записано.
Через три минуты с момента, когда появилась отметка о том, что он увидел сообщение, я перезвонил.
— Теперь убедились?
— Ты кто такой? — грубо спросил он.
— Это неважно. От вас хотят избавиться так же, как избавились от Михеева, он же Никитин. А ещё от Баранова и остальных. Им не понравился ваш бизнес с арабами. А хотите ещё доказательств?
Игнашевич шумно выдохнул в трубку.
— Проверьте свой криптокошелёк, — произнёс я и отключился.
Средства я у него угнал совсем недавно, на разные кошельки по методу Воронцова, чтобы зам не понял, куда всё это делось. И теперь там пусто.
— Теперь убедились? — спросил я, когда он перезвонил мне сам.
— Куда они делись⁈ — взревел Игнашевич. — Где мои деньги? Там же было…
— Если не хотите их потерять — делайте, как я скажу. Ждите инструкций. Но и не давайте Трофимову знать, что в курсе его разговора. Или вас тоже расстреляют дроны, как Воронцова и Никитина.
— Я всё сделаю, — пообещал он дрогнувшим голосом.
Надо же, Игнашевич заглотил наживку целиком.
Теперь будем его качать.
Глава 13
Трофимов ещё в далёкие комитетские времена учил меня одному подходу: информатора нужно жёстко сажать на крючок компроматом, а потом использовать как дойную корову.
Причём сам Трофимов активно следовал ещё одному принципу: чтобы корова давала больше молока и меньше ела, её надо чаще доить и меньше кормить.
Этот принцип использовался не только с информаторами и прочими стукачами, но даже с подчинёнными, с теми, кто не состоял в Конторе.
Так что на ключевые должности он брал либо своих знакомых по Комитету, либо тех, кого удавалось посадить на крючок. И выжимал этих досуха.
Игнашевич наверняка сидел на крючке. Возможно, на него тоже был какой-то компромат, потому что Трофимов никогда не доверял людям, которым нужны только деньги.
Но Игнашевич ради денег готов на многое.
А вот Петрович использовал другой подход — более гибкий, хотя тоже отличался жёсткостью. Он использовал не только кнут, но и пряник, сами информаторы были к нему лояльнее.